Полуденные врата - Роэн Майкл Скотт - Страница 51

Мы ясно видели, как нос шхуны прошелся по плавающему в воде чудовищу, как согнулись мачты, как дрожь пробежала по парусам, слышно было, как затрещала обшивка судна. Впереди образовался какой-то водоворот из воды высунулся громадный чешуйчатый хвост и уже отнюдь не лениво хлестнул по незащищенному борту шхуны. Послышался такой оглушительный треск, что сомневаться в результатах не приходилось. Вода неудержимо хлынула в трюмы шхуны. Prahu несколько минут покачивалась на волнах, теперь уже действительно терпя бедствие, но с поднятыми парусами она не могла долго оставаться в наклонном положении. Тяжелая оснастка уходила в воду и тянула за собой весь корабль. Команда с криками и воплями барахталась в бурлящем море, почти у самой пасти опрокинувшего их корабль чудища. А оно ныряло среди своих жертв, челюсти раскрывались и закрывались, обнажая острые, как копья, зубы. Казалось, оно кувыркается среди гибнущих пиратов, взбивая над водой розовую пену. И только тут мы ясно увидели, что это такое.

– Bttjang Senang! — воскликнул Батанг Сен. – Bujang Senang Raja![96]

Его морщинистое лицо позеленело, он упал на колени и стал бить лбом о палубу.

На второй пиратской шхуне, отставшей от первой, лишь несколько секунд не могли видеть, что произошло. Быть может, они решили, что мы подбили шхуну, так как резко повернули руль, сумели обойти гибнущее судно, надеясь, видимо, пустить в ход свои пушки. Но тут, рассмотрев, что творится в волнах, и явно придя в ужас, повернули судно по ветру – самое простое, что можно предпринять на паруснике, желая прибавить скорость. Однако они неслись так быстро, что не сумели сманеврировать и по инерции вылетели на самое страшное место, где столкнулись с гибнущей шхуной. Шум, должно быть, насторожил чудовище, уже переваривающее добычу, оно с жуткой быстротой метнулось вперед, и челюсти раскрылись, как капкан. Столкновение погубило вторую prahu – фок-мачта треснула, будто её снесло выстрелом, и упала поперек палубы, смахнув кричащих пиратов в залитое кровью море. Где-то на корме трещали мушкеты, но напрасно несчастные старались – свинцовые пули для этой мощной, как броня, чешуи были всё равно что комариные укусы. Гигантские челюсти разевались и захлопывались, слышался отвратительный хруст, чудовище чуть повело головой и откусило громадный кусок борта. Я видел, как хлынула в пробоину вода. Вторая шхуна стала тонуть.

– Глазам своим не верю! – были единственные разумные слова, которые я смог произнести. С каким-нибудь морским змеем и то легче было бы смириться, чем с этим чудищем, щелкающим челюстями.

– А ты поверь глазам-то! – подрагивающим голосом посоветовал Те Киоре. – В этих водах встречаются такие соленыши, я сам их пару раз видел. Но такого гиганта… никогда!

– Crocodylus porosus, – хрипло проговорила Джеки. – Крокодил, обитающий в соленых водах. Они водятся в океане повсюду – от Северной Австралии до Саравака. В прошлом году один такой откусил часть рыбачьей лодки у побережья Квинсленда, в нём было восемнадцать футов, я читала об этом случае. Самый крупный такой крокодил достигал сорока футов. Наверное, они ещё увеличились в размерах, ведь им приходится сталкиваться с людьми и пушками.

– Понятно, – сказал я. – Понятно.

Наш корабль уже поспешно уходил, когда на театре военных действий осторожно показалась третья prahu, a за ней следовала четвертая. Трудно было понять, огорчены ли находящиеся на них пираты трагедией, происшедшей с их товарищами, или радуются предлогу не связываться с добычей, которая может навлечь на них такие ужасные последствия.

– Но как вам удалось так быстро вызвать это чудовище? – пристала к Шимпу Джеки. – А! Я догадалась! Вы всё это время притворялись спящим, а на самом деле творили заклинания.

Шимп загадочно улыбнулся.

– Zoals je segt, mevrouw. [97] Ваша правда.

Вторая шхуна погружалась всё глубже и глубже, хотя кто-то догадался обрубить паруса, тянувшие её ко дну. Со шхуны пытались спустить спасательную шлюпку, но так же, как и на шхуне-приманке, на этой было слишком много народу, и все они дрались за право спастись; в ход пошли ножи, кулаки и даже зубы, но в результате, когда шлюпка двинулась, она оказалась настолько переполненной, что её опрокинула первая же волна. Я с содроганием смотрел, как пираты один за другим с воплями исчезали в запятнанной воде – пятен на ней становилось все больше; да и жадных челюстей прибавилось или должно будет прибавиться. Нас, как всякий большой корабль, сопровождала стая акул, и в компанию к ним спешили со всех сторон новые острые, как кинжалы, плавники. Я был очень рад, что мы уходим отсюда на всех парусах.

Вдруг донесся глухой удар, затем второй, поднялись столбики воды, мы инстинктивно присели. Но ядро упало далеко от нас – это оставшаяся в стороне prahu пыталась расстрелять из пушки гигантского крокодила.

– Они его прикончат, – печально сказала Джеки.

– Думаете? – с сомнением покачал головой Те Киоре. – А я ставлю на соленыша! Этого чертяку убить трудно. Десять против одного, что он ещё долго будет плавать, прежде чем из него сумочки понаделают.

– Пари не принимаю, – отозвался я. – Все зависит от того, как скоро вода доберется до опилок.

– Что? – ахнула Джеки.

– До опилок! – повторил я. – Думаю, что у него внутри именно опилки. Может, конечно, солома, или здесь, на юге, канок. [98] Но чаще используют опилки.

– О чем ты говоришь? – затрясла головой Джеки. – Где используют? В чем?

– При набивке чучел, разумеется. Я имею в виду чучело крокодила, висевшее в салоне. Ведь Шимп именно его бросил в море, только до меня не сразу это дошло. Потому-то я и сказал раньше, что не верю своим глазам.

– Господи! – тихо простонала Джеки. – Но тот был маленький, не больше двух футов. Крокодилёнок! Не хочешь же ты сказать, что он…

– Может, всё же он вызвал сюда гиганта соленыша, как мисс сказала, – предположил Те Киоре.

– А маленького крокодила использовал как приманку? Вряд ли!

Те Киоре поглядел на все ещё бьющего поклоны Батанг Сена.

– Видно, он догадался, как Шимп это проделал. Уж не помолиться ли и мне с ним на пару?

Я взглянул на Шимпа – он все ещё стоял у поручней и напевал себе под нос какую-то унылую песенку.

– Здорово у тебя получилось, Шимп! Спасибо большое! Но как ты это сделал?

Шимп фыркнул. Морщины у него на лице углубились, он казался расстроенным, и голос его звучал сердито.

– Спроси Ле Стрижа, когда его встретишь, – тихо посоветовал он мне. – Но будь я на твоём месте, что, к счастью, невозможно, jongetje, я бы отложил встречу с ним на возможно более долгое время. Ну что? Теперь все в порядке?

И, не дожидаясь ответа, он ссутулившись пошёл, шаркая ногами, к трапу, ведущему в салон. Никто за ним не последовал. Но позже вечером, когда мы закончили помогать команде отмывать, скрести и латать корабль и спустились в салон, мы обнаружили, что посредине стола, опять же в позе лотоса, скрестив ноги в башмаках и вывернув розовые ладони, мирно спит Шимп.