Маскарад с разоблачениями - Глисон Колин - Страница 1

Колин Глисон

Маскарад с разоблачениями

— Миледи, ваша мать протрет пол до дыр, — сказала Вербена, венчая прическу хозяйки последним локоном. — Она уверяет, что, если вы не поспешите, опоздаете на бал. А там, кажется, будет маркиз Рокли?

Мисс Виктория Гарделла-Гартворт посмотрела в зеркало, оценивая творение своей горничной — высокую прическу. Ее волосы были уложены в невероятно высокую башню и напудрены, отчего черные локоны казались скорее серыми, чем белыми. У основания башни примостился маленький зимородок, а на самой ее вершине покоился драгоценный гребень. Напудренные локоны украшали желтые и розовые цветочки и драгоценные камни.

— Сомневаюсь, что волосы Марии-Антуанетты были такого необычного оттенка, — заметила Виктория. — Но по-моему, вышло очень мило. И пожалуй, мне лучше спуститься вниз, пока матушка не стащила меня силой.

Она встала, и юбки поднялись вместе с ней, как живые. Обычно Виктория носила современные узкие платья с высокой талией, зато широкие обручи кринолина, покрытые слоями парчи, позволяли свободно шагать, не опасаясь запутаться в юбке. Другим очевидным преимуществом была возможность спрятать под ярдами ткани с оборками, кружевами и складочками деревянный кол. Она нащупала тот, который был скрыт под кружевным пуфом на правом боку.

— Надеюсь, у леди Петронильи сегодня не будет вампиров, — сказала она, натягивая перчатки. — В этом костюме невозможно сражаться.

— Но если и будут, миледи, вы к этому готовы, — сверкнула голубыми глазами Вербена. — Один колышек я вставила в прическу на затылке. — Она ткнула пальцем в тяжелый узел у самой макушки. — На всякий случай.

— Если его вытащить, вся прическа рассыплется, — вздохнула Виктория, нащупав колышек. — Но на крайний случай пусть будет. Надеюсь, он мне не понадобится. Хорошо бы хоть один вечер провести, не выдумывая предлогов, чтобы оставить общество и проткнуть колом вампира.

Вербена вручила хозяйке крошечный ридикюль:

— Святая вода и крестик. И вы прекрасно выглядите!

Возможно, Виктория выглядела обычной юной дебютанткой, но под платьем — будь то модное платье или старинный туалет — она скрывала секрет, отличавший ее от большинства девиц.

На ней была vis bulla — серебряный крестик-амулет, наделявший ее сверхъестественной силой и способностью быстро залечивать раны. Виктория Гарделла-Грантворт была венатором — охотницей за вампирами из старинного рода Гарделла. Ей предстояло не только оправдать надежды ничего не подозревавшей матери на удачное замужество, но и выслеживать вампиров, скрывающихся в тени лондонского высшего света и во всем мире. Кроме Виктории, были и другие венаторы. Например, ее двоюродная бабушка Евстасия, пока не стала слишком стара для охоты. А еще Макс Пезаро, не жалевший времени на обучение Виктории высокому искусству охоты. Он тоже был охотником за вампирами, хотя и не принадлежал к роду Гарделла.

Виктория очень ждала бала-маскарада у леди Петронильи. Макс пренебрегал светскими обязанностями, а значит, этим вечером никто не будет сверкать на нее глазами и отпускать язвительные замечания насчет мужчин, вписавших свои имена в ее бальную карту.

И Филипп, конечно, будет там.

При мысли о маркизе Рокли она широко улыбнулась и так, сияя, спустилась к матери, ожидавшей внизу.

— Ну-ну, — защебетала леди Мелли, красивая женщина, нарядившаяся в греческое платье Цирцеи. Два года назад она лишилась мужа, которого уважала, но не любила, и совсем недавно, после вдовьего траура, опять начала появляться в обществе. — Ты потрясающе выглядишь, милая Виктория. И Рокли, конечно, будет очарован. Эта черная мушка на щеке — восхитительный штрих. Хотя мне, право, кажется, что ты могла бы обойтись без этой деревянной шпильки в прическе. Право, не знаю, о чем думает горничная, когда укладывает тебе волосы!

Виктория плавно отстранилась от матери, потянувшейся к колышку в локонах.

— А мне нравится, матушка. И не пора ли выходить? Не знаю, сколько придется искать Рокли, ведь все будут в масках.

— О, об этом я не беспокоюсь, — призналась леди Мелли, без нужды подгоняя дочь.

Карета ждала у дверей. Форейтор стоял у открытой дверцы, а грум держал лошадей.

— Он оденется в наряд разбойника Робин Гуда. А я уж постаралась дать ему знать, кто скрывается под маской Марии-Антуанетты.

Виктория не стала расспрашивать, как матери удалось узнать о костюме Филиппа — так он просил его называть — и как сумела уведомить его о ее костюме. Это все ерунда. Пусть наслаждается интригами, хлопоча о браке с богатым маркизом.

Впрочем, Виктория не возражала: Филипп был хорош собой, обаятелен и, кажется, увлекся ею, как и она им. С первого выхода в свет он отыскивал ее на всех приемах… И однажды поцеловал, провожая через парк. Тогда-то он и настоял на том, чтобы Виктория называла его по имени, хотя они не были даже помолвлены.

Когда карета подъехала к дому леди Петронильи, Виктория терпеливо выслушала последние наставления матери и неловко вышла из кареты. Право же, эти юбки уж слишком пышны — под их тяжестью она едва не потеряла равновесие и наступила на подол.

Она искренне надеялась, что на этом вечере не будет вампиров.

Из вестибюля Виктория с матерью прошествовали в бальный зал. Дворецкий представил их как Марию-Антуанетту и Цирцею, ведь до полуночи все прятались за масками.

Вопреки намерению держаться холодно, Виктория поймала себя на том, что высматривает среди гостей Робин Гуда. Пальцы леди Мелли, словно когти, впились в ее локоть, давая понять, что мать не позволит ей затеряться в толпе, пока кавалер не найдется.

Но тут на них налетела пышная Афродита — ее юбки раздувались огромным розовым парусом. Леди Мелли выпустила локоть Виктории, чтобы приветствовать одну из двух ближайших подруг — герцогиню Фарнхем.

— О, Виктория, вы превосходно выглядите, — проворковала герцогиня, украшенная тяжелым гранатовым ожерельем и черными мушками. — Или мне следовало сказать «ваше величество»? Пожалуй, вам стоит немножко поправить маску, — добавила она.

— Действительно, — спохватилась леди Мелли, поспешно поправляя дочери маску и не замечая, что жесткий край царапает ей нос. — Что, если Бретлингтон или Бретлингтон-Лайс узнают тебя прежде Рокли? Тогда придется танцевать с ними. Какая жалость!

С последним Виктория не могла не согласиться, потому что Бретлингтон обдавал ее едким дыханием, без умолку рассказывая о своих борзых. Лайс, напротив, молчал, зато скалился, заглядывая ей за лиф и наступая на ноги.

Впрочем, в этот момент хлопоты матери принесли свои плоды. Виктория ощутила присутствие Филиппа за спиной раньше, чем тот заговорил. Быть может, его выдала любимая лимонно-розмариновая помада или просто между ними уже натянулась гудящая струна. Как бы то ни было, она медленно обернулась, не желая выдать свою радость, хотя он, конечно, знал, как она рада его видеть, и сразу поймала его взгляд за черной маской. Темные глаза под тяжелыми веками создавали ощущение глубокой задумчивости, но в их глубине угадывались юмор и чувственность.

— Неподражаемая прическа, ваше величество, — сказал он, снимая в поклоне мягкую шляпу с пером. — Просто чудо, что ваша стройная шея выдерживает такую тяжесть. И еще все эти камни и прочие украшения.

— Воистину, сэр Робин из Гуда, — отвечала она, — я надеюсь, что вы не замышляете избавить меня от груза упомянутых драгоценностей, прикрываясь заботой об облегчении моей бедной головки?

— Драгоценности? О нет, моя прекрасная королева! — отозвался Филипп, и его озорные глаза блеснули из-под маски. — Не драгоценности я желаю получить от вас.

Виктория чувствовала, что мать едва скрывает восторг, слушая их пикировку. У нее самой разгорелись щеки, а под ложечкой приятно защекотало.

Филипп, со свойственным ему чувством меры, выбрал этот момент, чтобы прервать шутку и повернулся к Цирцее с Афродитой. У обеих азартно блестели глаза, а пальцы безмолвно выражали восторг.