Куртизанка и джентльмен - Росс Джулия - Страница 63

Она лежала в одежде на кровати, которую они с Райдером делили каждую ночь с тех пор, как он впервые привез ее в свой дом, разве что кроме той сказочной ночи, проведенной на крыше Амброз-Фолли.

Сгущались сумерки. Миракл, обхватив руками подушку Райдера, уткнулась в нее лицом. Каждый день посыльный доставлял ей от мужа весточку, которая радовала ее искрящимся юмором и ироничными наблюдениями. Тоска Миракл по нему причиняла ей почти физическую боль. В день отъезда Райдера горничные сменили белье, но она продолжала ощущать его запах.

Кто-то коснулся ее плеча. Миракл открыла глаза. Над ней стояла, нервно теребя передник, одна из горничных.

– Джейн, что случилось?

– Ваш ужин готов, миледи, а еще вас желает видеть какой-то джентльмен. Он ждет в большом зале. Лакей доложил ему, что вы не принимаете, но он проявил настойчивость, сказал, что привез послание от лорда Райдерборна.

Сон как рукой сняло.

– Джентльмен назвал свое имя?

– Сказал, что вы с ним знакомы, миледи, что он уже бывал здесь раньше у герцогини. Он прибыл в богатой карете с гербом.

Миракл подошла к умывальнику, плеснула водой в лицо. Ее муж содержал целую армию верных ему людей, весьма сомнительно, чтобы какой-то джентльмен вез ей от Райдера послание. Неужто к ней снова пожаловало ее прошлое?

С минуту Миракл пристально разглядывала себя в зеркало. Ее лицо – ее благословение и в то же время проклятие. Лицо, которое спасло ее от голодной смерти. Лицо, благодаря которому она оказалась у сэра Бенджамина Троттера, любившего ее.

А потом еще у шести мужчин, которые ее не любили.

Одним из них был Гай, хотя сам он так не считал, и среди них был, конечно же, Хэнли. В ее памяти промелькнули имена остальных мужчин: Ричард Эйведон, лорд Дартфорд, сэр Робин Хэтчли, лорд Бернем. Ей нечего было опасаться кого-либо из них. Быть может, таинственный посетитель – пьяница Дартфорд, который продолжает считать, что в отсутствие ее мужа ему, некогда являвшемуся любовником Миракл, разумнее скрыть от прислуги свое имя.

Миракл не была расположена к приему гостей, однако с помощью Джейн привела в порядок прическу и переоделась.

Прежде чем выйти из комнаты, еще раз взглянула на себя в зеркало. Дамы полусвета больше нет. Есть леди Райдерборн, будущая герцогиня, которая шествует по замку в потрясающе элегантном наряде из белого атласа, а горничные и лакей вытягиваются перед ней по струнке.

Большой зал оказался пуст.

Экипаж угрожающе покачивался: кучер Джон, несмотря на позднюю ночь, гнал лошадей во весь опор на юг. Райдер, который все время подгонял возницу, рассказал Гаю все, что произошло с тех пор, как они расстались в Рендейле.

– Значит, ты полагаешь, что Хэнли попытается ей как-нибудь навредить? – спросил Гай. – Но она не станет с ним встречаться! В Уайлдшее тьма слуг, которые скорее свою жизнь положат, чем допустят, чтобы пострадал кто-либо из Сент-Джорджей.

– Слуги? Господи! Как бы ни были они нам преданы, что они, черт возьми, против графа?

– Хэнли не граф.

– Это никому не известно, кроме нас с тобой и Уилкота.

Гай устремил взгляд за окно. Он все еще был бледен.

– Отчего, черт побери, вы с ним так ненавидите друг друга?

Райдер откинулся на сиденье. Кровь бурлила от отвращения и гнева, заставляя сердце биться в каком-то необычном громовом ритме, стоило ему вспомнить о том, что случилось в Харроу. Он, почти совсем еще ребенок, оказался во власти мальчика постарше. Но этот мальчик, однако, уже вступил в права наследования титула, превратившись в лорда Хэнли, и следовательно, стал во всех отношениях истинным джентльменом.

Райдер похоронил эти воспоминания. Пока не спас женщину со следами побоев и не узнал, что она была любовницей Хэнли.

– Это не имеет значения, – сказал Райдер. – Дело прошлое.

Гай бросил взгляд на кузена.

– Хотелось бы в это верить.

– Забудь! Уилкот объяснил тебе, каким образом копия документов оказалась в Библии Иззи?

– Как выяснилось, на это свидетельство о браке, заключенном во Франции, он наткнулся случайно и начал шантажировать Хэнли. Уилкот предвидел, что тот при первой же возможности начнет обшаривать его комнаты, а потому отнес бумаги в квартиру Миракл. Спрятать их в комнате горничной, полагаю, было нетрудно.

– И он угадал: это место оказалось идеальным тайником до поры до времени, пока Хэнли, пораскинув умом, не догадался, как поступил Уилкот.

Гай потер глаза.

– Но какого черта ему понадобилось устраивать эту сцену на яхте?

– Вероятно, все произошло случайно. Миракл, даже сама того не желая, кого угодно может свести с ума. И вот когда Уилкот предложил Хэнли сделку – отдать ему проклятые бумаги в обмен на услуги Миракл, без сомнения, прибавив к этому кругленькую сумму денег, – тот, должно быть, ему поверил.

Кузен поднял голову:

– Думаешь, Хэнли замышлял двойной обман?

Райдер кивнул:

– Сколько ни заплати Уилкоту, разве можно поверить, что тот всю оставшуюся жизнь не раскроет рта?

Поэтому Хэнли, посулив денег и Миракл, решил выведать, где спрятаны документы, а затем посадить Уилкота в шлюпку без весел и оставить дрейфовать в открытом море в том месте, откуда течением его вынесет на скалы ближайшего мыса.

– Хотя Уилкот к тому времени, видимо, уже сказал Хэнли, что спрятал документы среди вещей Миракл.

– Думаю, он сказал ему об этом на яхте в ту ночь. В какой-то мере это было правдой. Объяснять, что и как, он, наверное, отказался до получения денег, но раскрыть хотя бы часть правды было необходимо, чтобы завоевать доверие Хэнли. Однако Миракл, вонзив нож в плечо Уилкоту, нарушила планы обоих. А теперь, Гай, вздремни немного! Сейчас нам не остается ничего другого, как молиться.

Гай натянул на плечи плед и устроился в углу экипажа. Несколько минут спустя он уже спал.

Закрыв лицо руками, Райдер попытался прогнать от себя страхи. Пытался даже молиться о Миракл, о ее любви. При взгляде на уснувшего Гая вдруг подумал о благородстве кузена, который готов на все ради женщины, принадлежащее другому.

Миракл, пожав плечами, обвела взглядом большой зал, где в разных вариантах присутствовали образы святого Георгия, поражающего дракона. Быть может, джентльмен раздумал?

Миракл обратилась к лакею:

– Дункан, а что джентльмен, который спрашивал меня, но не назвал своего имени?

– Наверное, он уже ушел.

– Ушел? А его карета уехала?

– Да, миледи. Несколько минут назад.

– Вы можете описать мне герб на ее дверце?

Лакей покачал головой и пошел справиться на конюшню. Миракл ждала с беспокойством. Появился Дункан.

– Карета была повреждена, миледи, но недавно отремонтирована. Старший конюх говорит, что дверца была прошита пулей. Он успел срисовать герб.

Слуга протянул Миракл листок бумаги. Миракл сразу поняла, кто дожидался ее в зале.

Экипаж катил дальше, прорезая в темноте фонарями бледную дорожку. Гай все еще спал. Райдер смотрел в окно на окутанный тьмой сельский пейзаж. Звезды скрывали плотные тучи. Сначала за одной, потом задругой зловещей темной громадой сверкнула молния и грянул гром.

Боже! Если бы можно было разорвать эту ночь и птицей полететь к Миракл!

Ехать быстрее было невозможно. Райдер заставил себя откинуться назад и закрыть глаза.

– Мы уже близко? – Кузен скинул с себя плед и потянулся. – Должно быть, скоро рассвет?

Райдер взглянул на часы.

– Еще не скоро, если верить часам. Проклятие! Они, видимо, остановились.

Наклонившись вперед, он посмотрел в окно, затем рывком опустил стекло. Сердце у него оборвалось.

– Какого черта?

Небо на юге пламенело багряным кровоподтеком, точно сам дьявол в облаках плавил железо. Несколько бесконечных мгновений, пока экипаж приближался, Райдер безмолвно вглядывался в даль. Наконец на фоне алого зарева различил мучительно агонизирующие очертания зубчатых башен. Остроконечные крыши башенок и флагштока. Наводящую ужас громаду башни Фортуны.