О проценте ссудном, подсудном, безрассудном. Хрестоматия современных проблем «денежной цивилизации» - Катасонов Валентин Юрьевич - Страница 93

Серьёзной критике последнее время подвергается деятельность самого крупного БФ — Фонда Билла Гейтса. Инвестиции фонда в разные активы превышают 60 млрд долл. Кстати, это превышает ВВП 70% стран мира. Фонд рекламирует свою благотворительную деятельность в области здравоохранения. Так вот, газета «Лос Анджелес Таимо сообщает, что 41% инвестиций Фонда вложены в корпорации, чья деятельность «противоречит его благотворительным целям». Фактически Фонд разделён на две организации: одна занимается благотворительной деятельностью, другая — исключительно инвестиционной, причём никаких ограничений для инвестиционной деятельности нет. Главный критерий формирования портфеля инвестиций — прибыль. Газета говорит об инвестициях фонда в 60 компаний, которые загрязняют окружающую среду и наносят вред здоровью людей. Среди них такие гиганты, как ВР (нефтедобыча) и Anglo American (золотодобыча). Как говорится в статье, фонд одной рукой даёт, а другой забирает[296].

В каком-то смысле благотворительные фонды можно отнести к «теневой экономике»; вопросы, касающиеся их статуса, операций и состава «доноров», в открытых источниках освещены крайне скудно[297]. Можно лишь сделать следующие выводы общего характера:

а) благотворительные фонды — центры накопления и расширенного воспроизводства ссудного капитала;

б) фонды находятся вне сферы эффективного контроля со стороны общества и государства;

в) в то же время сами фонды, находясь под контролем ростовщиков и используя каналы так называемого «благотворительно» финансирования, осуществляют эффективное управление обществом в интересах ростовщиков.

США и Великобритания как главные покровители офшорного бизнеса

Но вернёмся к «юрисдикциям финансовой секретности». К концу века их насчитывалось, по самым консервативным оценкам, уже несколько десятков. По другим оценкам, их несколько сотен — если учитывать отдельные административные образования (анклавы) в пределах существующих государств. Единого официального перечня офшорных зон не существует.

Свой учёт офшорных центров ведёт Международный валютный фонд, в его список входит 26 государств и территорий, включая Кипр, Панаму, Макао, многие зарубежные территории Великобритании.

В список ОЭСР, составленный в 2000 году, входило 41 государство, в 2009 году их стало 38. В рамках этого списка особо выделены Монако, Лихтенштейн, Андорра, которые отказываются от сотрудничества в обмене налоговой информацией («чёрный» список).

В 2007 году свой список составила международная организация Tax Justice Network: в него были включены 69 офшоров, на сегодняшний день этот список сократился до 60 позиций.

В России приказом Министерства финансов от 13.11.2007 составлен список офшоров, состоящий из 42 государств. В то же время по нормативным документам Банка России определены как офшорные 58 государств и территорий[298].

В качестве примера современного офшора можно назвать Каймановы острова. В своих выступлениях нынешний президент США Б. Обама любит упоминать этот офшор, где на улице Черч в так называемом доме Угланд, по данным доклада американского конгресса, зарегистрировано более 18 тыс. компаний. Как говорит Обама, «это либо самый большой дом в мире, либо самая большая налоговая афера в мире»[299]. Число зарегистрированных фирм на Каймановых островах превышает число жителей этого государства.

В прошлом десятилетии объём внешних активов офшоров увеличивался в среднем на 6% в год, превысив к концу 1990-х гг. 5 трлн долл.[300]. Сейчас, по подсчётам Tax Justice Network, в офшорах находится 11,5 трлн долл. Благодаря этим компаниям корпорации всего мира экономят более 225 млрд долл.[301]. Крупнейшим в мире офшором до сих пор остаётся Швейцария, в банках которой аккумулированы средства нерезидентов на сумму около 2 трлн долл.[302]. Офшоры используются не только для ухода от налогов, но также для «оптимизации финансовых потоков» в глобальных масштабах и организации различных афер. Например, для управления потоками «горячих» денег, их переброски из одних стран в другие и создания кризисов, обрушения национальных валют и т.п. Например, финансовые кризисы конца прошлого десятилетия в странах Юго-Восточной Азии выявили интересную особенность: многие банки и компании оказались в состоянии дефолта из-за наличия большой задолженности перед своими офшорными филиалами[303].

Директор международной коалиции Tax Justice Network (TJN) Джон Кристенсен отмечает: «Скрытость является ключевой чертой мировой финансовой системы. Различные юрисдикции конкурируют за максимальное предоставление непрозрачности с целю привлечения финансовых потоков. Но цена этого слишком велика. Финансовая скрытость покрывает все виды мошенничества: взяточничество, неуплату налогов, торговлю инсайдерской информацией, финансирование терроризма и т.д.»[304].

Фактически уровень «прозрачности» тех или иных рынков, отраслей, территорий (административных образований), а также экономик отдельных стран определяют центры мировой финансовой системы. В качестве таковых сегодня выступают Соединённые Штаты и Великобритания, которые представляют интересы ростовщиков нью-йоркского Уолл-стрит и лондонского Сити.

Уже упомянутая организация Tax Justice Network в 2009 году опубликовала Индекс финансовой скрытости (Financial Secrecy Index), который характеризует уровень закрытости финансовых и налоговых офшоров и их «нежелания сотрудничать с налоговыми органами других стран».

Из 60 юрисдикций, рассматриваемых в исследовании TJN, наиболее скрытыми являются американский штат Делавер, Люксембург, Швейцария, Каймановы острова, лондонский Сити. В списке среди особо «непрозрачных» стран также фигурируют Китай, Нидерланды, Португалия, Бельгия, Ирландия. «Если Люксембург и Швейцария специализируются на традиционной банковской непрозрачности, то англосаксонские страны представляют более глубокие и изощрённые схемы, которых нельзя добиться в банковской сфере», — отмечают авторы исследования. В исследовании говорится, что определить, кто является реальным владельцем компании, невозможно ни в одном из обследованных офшоров, за исключением Монако. Там отсутствуют регистры трастов и фондов или доступ к ним закрыт.

Авторы исследования обращают внимание, что половина юрисдикций, именующихся «налоговым раем», относится к сфере британской короны. А общий вывод исследования таков: США и Великобритания, имеющие политические и финансовые связи с ключевыми мировыми офшорами, «являются проводниками незаконных финансовых потоков на мировой финансовый рынок»[305].

Секретность как способ существования «рыночной экономики»

Если постараться отойти от стереотипов мышления, формируемых учебниками экономической теории, и взглянуть на современную «рыночную экономику» непредвзято, то можно без натяжек сказать: она вся, на 100% является «теневой экономикой». Дело в том, что одним из важнейших принципов «рыночной экономики», провозглашаемых её идеологами и возведённых в ранг закона, является принцип «коммерческой тайны». Этот принцип незыблем даже в тех странах, которые ни в каких списках офшорных зон не фигурируют. Это означает: все субъекты хозяйственной деятельности, т.е. промышленные компании, банки, страховые общества и т.п., «непрозрачны» для потребителей, государства, своих партнёров по хозяйственной деятельности, общества в целом. Фактически каждый «субъект рыночной экономики» превращается в «офшор», «тайное общество», «вещь в себе», что очень дорого обходится обществу.

Некоторые скептики говорят, что модная сегодня «конспирология» (теория заговора) — придумка, плод больного воображения. Но слово «конспирология» происходит от английского «conspiracy», что означает «секретность». Если исходить из такого определения, то современные финансы и бизнес — в чистом виде «конспирология»: ростовщики и прочие бизнесмены — «заговорщики», действующие под завесой секретности против своих конкурентов, потребителей, государства и всего общества в целом. Эта тема очень обширная, поэтому ограничимся лишь некоторыми примерами.