Человек с мешком - Романов Александр Юрьевич - Страница 54

– Заткнись, щеня, – бросил со своей стены старший. – Хорош ныть! Чо, не понимаешь, что ли, – он тебе зубы заговаривает!

Ишь тоже, наставник молодых! Иван Кузьмич, участник перестройки. Он перестроил дачу под Москвой. Кто ж это пел-то? Гарик Сукачев? Или нет? Эх, времена далекие, теперь почти былинные! Когда срока огромные брели в этапы длинные…

Что ж, как мог, я убедился, что допрашивать этих придурков – дело дохлое. Прав был Арх. Они так же невменяемы как и неуязвимы. А кроме того, достаточно хитры, чтобы этими обоими своими свойствами пользоваться. Эх…

Елки-палки!

Я чуть не захохотал. И я еще все это время стою тут, соображая, что делать! Ну не идиот ли я?! Все трое присутствующих удивленно на меня воззрились. Поскольку тихое посмеивание в нашей ситуации истолковать можно было однозначно.

Я же, демонстративно медленно сделав затяжку, шагнул к Рыбцу. С ласковой усмешкой посмотрел в его бараньи глазки и потрепал оборотня по щекам рукой с зажатой в пальцах сигаретой. Ах какой классический, эффектный кадр!

– Ничего, да-арагой! – Речь почему-то вышла с кавказским акцентом. Сам не знаю. – Сейчас все вспомнишь! Кто послал, зачем послал… И все остальное тоже. Все что надо.

Он сообразил, что запахло жареным. Это они всегда хорошо чуют. Вот только предположить не мог, что я такого сделаю. Глаза Рыбца беспокойно метнулись по сторонам, стрельнули мне в лицо. Ну гадай, гадай!..

Я порылся в карманах. Достал упаковку со шприцами. Похлопал, ухмыляясь, Рыбца по плечу. Он от этого совсем, бедняга, ошалел. Едва дергаться не начал. Я не очень умело – зато старательно! – сделал ему укол.

Подождал, убрал шприц. Арх и второй оборотень наблюдали за мной почти с одинаковыми выражениями лиц. А интересно все-таки: засунул бы я этого мальчишку, допустим, в «железную деву» или нет? Для пользы дела?

Н-да. Пожалуй, сейчас этого я уже никогда не узнаю… Да и бог с ним… Взгляд Рыбца между тем изменился. Мышцы обмякли. Он неуклюже заворочался в своих веревках, посмотрел на меня.

– Имя? – велел я ему.

– Рыбец.

– Кому служишь?

– Господину Хазену…

– Кто такой Хазен?

– Он… – Рыбец дрогнул, испуганно замолчав.

– Говори!

– Молчи, щенок! – зарычал вдруг второй со стенки, сообразив, что дело оборачивается неладно.

– Арх, заткни его, – сказал я. – Не до смерти только! Чтоб молчал.

Натужное сопение вскоре послужило ответом. Я вернулся к Рыбцу и для начала заехал ему по щеке:

– Отвечать! Кто такой Хазен?

– К-колдун… Большой, из Черного ордена…

– Как попал к нему от Потура?

– Некуда было… Мы и раньше с ним имели дело.

Арх, оказавшийся рядом, вцепился мне в локоть:

– Изумительно, Гар! Надо узнать, что с девушкой!

Рыбец, моргая, уставился на него. Но отвечать не торопился. Дрожал. На соседней стене возился и дергался Бунда. Ох и работка…

– Отвечай! – велел я Рыбцу. Но он только затрясся еще сильней.

– Я… нельзя! Я б-боюсь, – почти проблеял он в ответ.

Пришлось снова заехать ему по щеке. Для симметрии по второй.

– Она в норе, – выдохнул он тоскливо.

– Г…где? – медленно выдавил из себя Арх. Я тряхнул Рыбца. Тоже, признаться, не понимая.

– В норе. У нас, – пояснил он. – В нашем логове.

Вот тебе, бабушка, и Юрьев день!

В ходе последовавшего за тем допроса из предрасположенного к разговору Рыбца удалось вытянуть следующее. Причем колоть мне его пришлось еще. Для продолжения эффекта.

После того как прибывший отряд наместника волей короля взял замок и учинил над Потуром суд, повесив его с несколькими ближайшими подручными, Рыбец и некоторые другие разумно сделали ноги.

Направляясь на восток, к реке, в сторону своей, то есть Потуровой, резиденции. И самым банальным образом по дороге наткнулись на Хазена с его отрядом.

Хазен, как рассказал Рыбец, командовал волколаками и мог заставить их делать все, что ему нужно. Но, с другой стороны, быть оборотнем означало почти всегда оставаться сытым, никого не бояться и делать все, что захочется.

Несколько человек, в том числе и Рыбец, согласились. Их заставили принести клятву. А потом Хазен велел прикончить тех, кто в волколаки идти не пожелал. Не им пока еще, а своим молодцам. Но демонстрация была более чем наглядная.

Затем несколько дней новоиспеченные волколаки провели в каком-то месте, представляющем собой группу пещер под каким-то холмом, где с ними что-то сделали. После чего они уже перестали быть прежними.

А место оказалось норой всех местных волколаков. Их логовом. Там Рыбец и увидел снова дочку барона Клады. Ее, захваченную в плен, привез Хазен. Где и откуда – толком не говорилось. Но из хвастовства бывших с Хазеном Рыбец кое-что все же узнал.

После того как отряд наместника выступил из замка, Хазен организовал его преследование и наконец напал на него. Атакуя днем и ночью, пользуясь своей силой для поддержания оборотней все время в волчьем облике для неуязвимости. Ему это прекрасно удалось. Сопровождавший отряд магистр, поддавшись на уловку, остался прикрывать отряд от волколаков. И угодил прямо к Хазену в лапы. Который и высосал его как паук, умножив свою силу. А самого магистра отдал волколакам. Чем кончилось, Рыбец толком не узнал, но догадаться можно было. Погрызенные останки бросили в тайге, как обычно. Для устрашения народа. После чего Хазен собрал новый отряд, куда включил уже и «молодых» волколаков. С этим отрядом он двинулся обратно к замку Цын. Где и встретился с нами. Аминь.

К сожалению, Рыбец не мог толком объяснить, как добраться до норы. Пребывание в волчьей шкуре не проходило для психики даром. Память тоже становилась животной. Похоже было, что левым полушарием Рыбец вспомнить ничего не может. Но он твердо заявил, что дорогу найдет, если что. И что место это в округе все знают. Раньше там стоял замок какого-то шибко независимого рыцаря, не желавшего становиться вассалом ни Ветрибу, ни Потуру. И более того, пытавшегося воевать с волколаками, когда они появились. В результате Хазен напал на замок с отрядом оборотней и разрушил его до основания. А всех жильцов уничтожил.

В округе так толком никто ничего и не узнал. Списали на местные разборки. Холм же, на котором стоял замок, заполненный пещерами, оказался как нельзя лучше подходящим под партизанский бункер. Чем оборотни и воспользовались, расположившись с большим удобством. И буквально у всех на виду. Планировку пещер, правда, Рыбец не знал – не успел изучить, – но где расположен вход, показать мог.

Мы вытрясли из него все что удалось, затем повторили процедуру с Бундой. Как он ни матерился, ни извивался, возмущенный нашими противоправными действиями против свободы его личности.

Вот такого откровенного фиглярства я никогда понять не мог. Человеку вышка светит, а он все твердит в полной серьезности, что не делал он ничего. Не знаю… Получив укол, Бунда, быстренько обмякнув, подтвердил нам все, что сказал Рыбец. И кое-какие другие детали. Но не более. Он был таким же «молодым» и знал не очень много. Приведенные срочно для допроса другие четверо волколаков оказались таким же молодняком.

Остальные из захваченных – еще шестеро – к настоящему моменту были либо мертвы, либо впали в такое буйство от помещения в заточение, что пришлось их связать. А излагали они совершеннейший бред. Скорей всего, уже сойдя с ума.

Вполне знакомые симптомы. Правда, положения сие не улучшало. Поскольку, как мне помнилось, ничем хорошим белая горячка не кончается*. Тем более я не знал, чем ее лечить. Да к тому же эта горячка была совсем не белая.

В общем, пришлось, к сожалению, допрос волколаков прекратить. Зато несколько более интересные показания дал Ветриб. Сознавшись, что давно знал, с кем имеет дело. Но полагавшийся на сюзерена. Да и сам опять же не дурак… Считал, одним словом, что, может, все оно обойдется. Визит отряда наместника поверг его в шок. Но кончился в итоге повышением. Поскольку Ветриб получил еще и новое место в вассальной зависимости да часть земель Потура в придачу.