Жизнь зовет. Честное комсомольское - Кузнецова (Маркова) Агния Александровна - Страница 16

И вдруг Павел словно прозрел, как прозревает слепой котенок и с удивлением видит мир ласковый, увлекательный, радостный.

— Ой, до чего же хорошо! — говорит вслух Павел.

Ему жарко, несмотря на холодный ветер. Он сбрасывает с шеи шарф, расстегивает телогрейку и раньше времени нажимает на педаль, чтобы сбросить солому и увидеть Ваню.

Вокруг почти светло.

— До чего же хорошо здесь, Ваня! — улыбается Павел.

Ваня молча чешет затылок несгибаемыми от холода и усталости пальцами и сладко зевает.

— Знаешь что? — громко говорит Павел. — Когда пойдем завтракать, ты иди в общежитие и посылай Тихона. Ему тоже хотелось поработать на соломокопнителе.

Ваня понимает, что Павел хитрит, но он очень устал, хочет спать и, будто не замечая тайного умысла Павла, поспешно соглашается:

— А ты?

— А я с дядей Федей на стане немного посплю и снова за работу.

4

В обеденный перерыв по дороге, ведущей к полям пшеницы, шагают Римма Владимировна и Рита. Они торопятся навестить Павла и Тихона.

У дороги темная, жухлая трава. С одной стороны бесконечно тянутся жалкие, пожелтевшие кусты помидоров… Плоды давно сняты. Кое-где, окруженные плотными листиками, висят недозревшие балаболки. С другой стороны угрюмо лежат голые поля, перебудораженные картофелеуборочной машиной.

По дороге все едут и едут машины — то с зерном, то с необычно крупной морковью и брюквой, с огромными кочанами капусты, в обхват.

Рита и Римма Владимировна друг перед дружкой делают вид, что ничего не знают о прошлом Павла. Римме Владимировне необходимо, как классному руководителю, посмотреть на своих учеников, а Рита — комсорг класса, ей тоже небезразлично, что делают ее одноклассники. Вот и идут обе, торопятся поспеть на стаи.

Рита второй год учится у Риммы Владимировны и любит ее так же, как и большинство ребят в классе. Ученики знают, что Римме Владимировне предлагали в прошлом году работать инструктором городского отдела народного образования, потом предлагали заведовать учебной частью школы. Но от того и от другого отказалась Римма Владимировна, предпочитая вести свой трудный, ершистый класс. Из всех учителей только одна Римма Владимировна имеет право даже кричать на учеников. От нее ребята стерпят это. От других — не потерпят. Потому что с другими нет той невидимой связующей нити, которая настоящему педагогу дает возможность вести себя с учениками именно так, как нужно.

В прошлом году Рита получила единицу по химии. Она не сделала домашнего задания потому, что тяжело заболела соседка и Рита нянчилась с ее четырехмесячным ребенком.

— Почему не сказала преподавателю, что возилась с ребенком соседки? — возмущалась потом Римма Владимировна. — Совсем «беззубой» можно быть только в грудном возрасте!

И действительно, Римма Владимировна не любит «беззубых», не умеющих постоять за себя учеников. Конечно, легче работать с «беззубыми». Но она смотрит дальше. Учительница знает, что через несколько лет ее воспитанники выйдут в большую жизнь, а жизнь встречает новичков по-разному.

В колхоз с учениками приехали несколько учителей. Большинство из них не работают на поле. Они руководят. Живут в отдельной комнате. А Римма Владимировна с утра до вечера копается в земле с ребятами, ни на минуту не покидая их, и спит в клубе, в комнате мальчиков, за листом фанеры.

Римма Владимировна и Рита видят ребят еще издали. Павел и Тихон стоят около комбайна. Павел объясняет товарищу несложную работу на соломокопнителе. Дяди Феди и Эдуард заканчивают обед ка полевом стане.

— Рита!.. Римма Владимировна! — кричит Павел и бежит на дорогу.

За ним неторопливо и важно идет Тихон.

«Ну как? Устал? Надоело?» — еще издали хочет спросить Рита. Но Павел приближается к ним, и, взглянув на него, Рита понимает, что спрашивать об этом не надо. Павел как бы переродился. Он, правда, похудел за эти бессонные ночи и напряженные дни. Но зато какой хороший, новый свет льется из его глаз! Он почти красавец — румяный, оживленный.

Римма Владимировна шла сюда и думала, что Павла нужно немедленно забрать в коллектив ребят. Она беспокоилась, что здесь, среди взрослых чужих людей, он будет одинок и что горькие мысли одолеют его. Но как только она увидела Павла, она поняла, что делать этого не нужно.

— Мы перевыполняем норму, работаем днем и ночью, кушаем у костра и почти не спим, — торопится сообщить Павел.

— Ой, здорово как! — восторгается Рита. — Вот молодцы!

Радуется Рита не только этому. Ока не видела еще таких глаз у Павла — ясных, веселых, широко открытых.

— Уж поистине молодцы! — улыбается Римма Владимировна.

Павел ведет их к комбайну. Подражая дяде Феде маленькому, он любовно гладит ладонями то одну, то другую часть машины. Рита и Римма Владимировна взбираются по лестнице ка площадку соломокопнителя, берут в руки вилы.

— А мы тоже теперь по шесть соток убираем, — говорит Римма Владимировна.

Рита со смехом нацеливается вилами на Тихона:

— Подцеплю — и в соломокопнитель!

— А я нажму ка педаль и высажу тебя одного на поле! — смеется Римма Владимировна.

— Знаешь, Павел, теперь уже ни руки, ни ноги не болят. Привыкли! — опуская вилы, серьезно говорит Рита. И опять со смехом обращается к Тихону: — Эх, Тихон, сейчас ты будешь кататься на комбайне — счастливчик! А мы — по земле ползать, как черви. «Ни сказок о нас не расскажут, ни песен о нас не споют».

К комбайну подходят дяди Феди и приветливо здороваются.

— Проведать пришли? — говорит дядя Федя маленький. — Работают ваши ребята отменно. Так и напишите в своем «полевом листке». — Он треплет Павла по плечу, и тот опускает голову. — Да я сам, пожалуй, напишу, — продолжает дядя Федя. — Сегодня же вечером с оказией отправлю. Ну, просим прощения…

Дяди Феди по лестнице поднимаются ка комбайн. Павел легко взбегает на площадку соломокопнителя. Тихон гремит по железу сапогами и неловко берет в руки вилы.

Павел смотрит на Риту. Она совсем такая, какой он представлял ее себе этой ночью. Та же улыбка от души, на которую невозможно не ответить. И ей улыбаются не только Тихон с Павлом, ко и дяди Феди.

Комбайн трогается.

— Ребятам привет! — под гул мотора кричит Павел, удаляясь от Риты и Риммы Владимировны.

Оки выходят ка дорогу и, все время оглядываясь, идут по ее кромке, чтобы уберечься от пыли машин.

— Что же это с ним произошло? — неожиданно вслух высказывает Рита свои мысли.

— Да, что-то произошло, — тихо говорит Римма Владимировна и думает о том, что время — лучшее лекарство. «Помогла Павлу и новая обстановка и общий, напряженный труд. Урожай был под угрозой. Люди вокруг работают не щадя сил, и он увлекся настоящим делом — оно заслонило, отодвинуло его личные неурядицы и невзгоды».

— Он очень хороший, очень честный, — прижимая руки к груди и краснея, говорит Рита, и Римма Владимировна не может сдержать улыбку.

Рита верит, что все страшное отошло от Павла. По Римма Владимировна знает — это еще не полное выздоровление. Павел ожил, но горькие мысли не раз возвратятся к нему, и тогда светлый день померкнет и станет чернее ночи.

Рита и Римма Владимировна не успели дойти до своего картофельного поля, как вокруг все потемнело, налетел вихрь, вздымая с дорог черные тучи пыли.

5

Ветер срывает с Тихона кепку и несет ее по волнам пшеничного поля. Тихон прыгает, догоняет кепку и на ходу вскакивает ка соломокопнитель.

Павел с трудом привязывает свою кепку шарфом. Ветер выхватывает ее из рук, тянет шарф, обворачивает его вокруг шеи.

Дяди Феди беспокойно поглядывают на грозное небо и ободряюще кричат ребятам:

— Ничего, держитесь! Ко всему привыкать надо!

Так же внезапно, как и налетел, ветер стихает, и вдруг с неба валятся крупные хлопья снега и ложатся вокруг сплошным белым покровом. Уже через несколько минут эта непривычная белизна слепит глаза. Скрываются под снегом поникшие колосья, зеленые поляны, горы, дороги. Пуховыми шапками накрываются крыши домов, овощехранилище и навесы полевого стана.