Гордые сердца - Роджерс Мэрилайл - Страница 57

— Лучше завтра, ведь после сегодняшней ночи вероятность, что вы будете растить моего сына, увеличится в несколько раз!

Его губы прильнули к ее рту, заглушая вздох восхищения. Этот горячий, требовательный поцелуй сорвал с ее губ тихий стон, и она растаяла, прижавшись к его мощному телу и обвив руками его шею.

Касси не спрашивала, каким чудом исполнялись все ее чаяния, она лишь боялась, что все вдруг разрушится, превратившись в дым.

Переполненная любовью, она прошептала:

— Я люблю тебя, люблю и буду любить всегда!

Уилл заключил ее в объятия собственника, отказываясь признавать, что их будущему что-то угрожает. Он разгромит их всех, и она всегда будет с ним в безопасном удалении от своего жестокого жениха и меркантильного брата. Даже если произойдет худшее и Ги убьет его, ребенок от их союза будет носить его имя. Родившись здесь, в Уилде, он вырастет среди гордых людей, которые сумеют защитить от врагов и младенца, и мать.

Упиваясь все больше силой, привязывающей ее к Уиллу, Касси ощущала, как по ее телу разливается огонь. Вспоминая минуты блаженства, она смело протянула губы навстречу долгожданным ласкам его губы так легко коснулись ее рта, что это было мукой, и она, вплетя пальцы в густые черные пряди, притянула его к себе. Уилл с необыкновенной осторожностью касался ее губ, но вскоре поцелуй стал требовательнее и горячее.

Чувствуя напряжение его мускулов, Касси принялась разжигать в нем страсть, прижимаясь к нему и извиваясь всем телом. Уиллу казалось, что его кожу охватывает обжигающее пламя. Он гладил ее спину, притягивая к своим трепещущим бедрам. Дыхание его стало затрудненным, и Касси услышала это. Губы Уилла буквально обжигали ее нежную шею.

Руки Касси блуждали по его плечам и спине, и все тело охватывала истома наслаждения, когда Уилл нежно пощипывал губами ее шею. Обхватив Касси одной рукой, второй он провел от ее лба вниз до груди и дальше — к бедрам. Так же медленно его рука снова направилась вверх, пока ладонь не замерла над ее грудью. Касси схватила его руку и заставила ее вернуться.

— Любимая, любимая! — Слова прозвучали глубоким рокотом. Он мягко обхватил и сдавил ее ароматное тело, пока ее затрудненное дыхание не перешло в отчаянный стон.

Свободной рукой Уилл развязал тесемки платья. Соблазняюще нежно он провел огрубевшими пальцами, постепенно открывая щедрое, мягкое, как лепесток, тело, пока наконец не добрался до розовых твердых сосков. Когда он слегка коснулся большим пальцем возбужденного бугорка, Касси прикусила губу, чтобы сдержать стон. Опустив голову, Уилл вознаградил и ее и себя коротким поцелуем и легким покусыванием так долго манившего его соска. Касси пронзила сладкая боль, усилившая желание обоих, но Уилл вдруг отклонился назад, чтобы полюбоваться бледно-кремовым и нежно-розовым совершенством.

Касси кусала яркие, как ягоды, губы, чтобы удержать мольбу о повторении сладкой муки, он же, гладя ее по щеке, продолжал изучать ее тело обжигающим взглядом. Как бы ни чувствовала себя Касси в этот момент, ее переполняла радость от восхищения Уилла: он, безусловно, был в восторге от ее тела, которое она привыкла считать далеким от идеала женской красоты. Его пылкое желание, написанное на возбужденном лице, доставляло ей удовольствие, от которого она таяла, как воск горящей свечи.

Дрожащими руками Уилл сдернул платье с ее плеч, и оно презренной грудой упало к ее ногам. Сердце Уилла учащенно забилось: ему хотелось схватить ее, повалить на пол и придавить силой своего нетерпеливого вожделения. Однако он решил продолжить их эротические игры, пока они вместе не ринутся в несравненный рай насыщенной страсти.

Дразня ее, он внезапно отдернул руки, схватил платье и загородился им, как щитом. Потом он отбросил его, увидев, как потерянная в огне разожженной им страсти Касси, словно расплавленная руда, плывет к своему мужчине, притягивающему ее как магнит. Дрожа всем телом, Уилл неуверенно провел руками по ее великолепному телу, прижатому к его возбужденной плоти.

Касания обнаженных тел стократ усилили лихорадочное желание обоих. Уилл поднял Касси на руки и жаждущими губами прижался к мягким белым выпуклостям, наслаждаясь их необычайной сладостью. Касси напрасно старалась сдержать невольные вскрики. Запустив руки в его густые волосы, она вынуждала его продлить это сладостное мучение. Тяжелые ресницы опустились, и она невольно застонала, когда Уилл прикоснулся губами к ее соску. Уилл позволил Касси медленно скользнуть по своему мощному телу, но ее ноги были слишком слабы, чтобы удержать ее. С губ Касси сорвался тяжелый вздох, и Уилл поддался своему непреодолимому желанию. Он поймал и отнес своего мягкого кролика к скромному тюфяку, покрытому мехом. Они погрузились в пучину пылкой, неукротимой страсти, и, прежде чем наступила заря, Уилл с охотной помощью Касси сделал все, чтобы предсказанный младенец был зачат.

Впервые с тех пор, как она появилась в Уилде, Касси самостоятельно ехала на послушном коне. У нее над головой плыли тяжелые облака, а с земли поднимался низкий туман, и все-таки с высоты своей серой лошадки она ясно видела все вокруг, и сердце ее радовалось. Разглаживая розовое бархатное платье, то самое, в котором она заманила его в постель, и, конечно, подходящее для бракосочетания, она из-под капюшона взглянула на человека в черном плаще, едущего рядом с ней. В его темных глазах она видела признательность за сделанный ею выбор и воспоминания о пламенных ночных восторгах, таких горячих, что согревали ее и сейчас.

Мрачное небо и резкий холодный ветер ничуть не мешали Беате и Водери, что ехали позади. Водери знал об опасности, с которой они с Уиллом столкутся завтра, но во время вчерашней прогулки они решили никому не говорить о своем плане до сегодняшнего вечера. Они надеялись оградить этим женщин от страха и предотвратить даже отдаленную возможность раскрытия их замысла неприятелей. Боясь за рассудок Беаты, ей решили вообще ничего не говорить. Касси же будет предупреждена утром и подготовлена к действиям, которые помогут успешно осуществить задуманное.

По прибытии в аббатство Водери решил зажечь свечи и помолиться об успешном завершении событий. Вскоре Касси выйдет замуж за Уилла, и лучшей пары не найти, если не считать их с Беатой, с нежной улыбкой Водери взглянул на тоненькую фигурку рядом с ним.

Мороз, как скульптор-волшебник, превратил деревья в сказочно прекрасные изваяния. Беата была заворожена красотой зимнего леса и не чувствовала напряжения Водери, хотя и ловила порой его пристальный, тяжелый взгляд. Безмерно счастливая, она отвечала ему любящей улыбкой.

По мере приближения к аббатству Уилл все убыстрял ход своего коня. Он хотел ускорить момент, когда Касси будет законно принадлежать ему и навсегда избавится от угрозы принудительного замужества. Как знатная дама, она заслуживала быть обвенчанной в прекрасном соборе, со всей его помпезностью и красотой. Он не мог подарить ей столь великолепный обряд, и это его угнетало. Так пусть же тогда этот праздник, по крайней мере, не омрачится страхом перед завтрашним днем. Но, отказавшись говорить с ней о грядущем столкновении, он не смог придумать объяснение тому, что на их бракосочетании будет присутствовать только пара, едущая с ними, да обитатели аббатства. А вдруг, боялся он, Касси решит, что он стыдится своего поступка.

Знай его люди об этой свадьбе, они, несомненно, ждали бы их возвращения с великолепным, но надолго уводящим из строя празднеством. Он хорошо помнил насмешливые слова Эдны на празднике Двенадцатой ночи о том, какая легкая они добыча, если враг застигнет их врасплох после обильного возлияния.

Уилл не мог объяснить Касси, почему важно, чтобы те немногие люди, что были в его распоряжении, хорошо отдохнули и были готовы к трудностям грядущего дня, не рассказав ей всего, что ожидает их завтра. Да, все так запутано, но, к счастью, Касси, с ее умом и благородством, не станет лезть в мужские дела. Она для него идеальная жена!

Подъехав к воротам аббатства, они увидели, что их поджидает темная фигура в сутане. С необыкновенной для его роста грацией, Уилл спешился и снял с коня Касси. Водери столь же изысканно-любезно помог Беате.