Гордые сердца - Роджерс Мэрилайл - Страница 17

Когда Касси несколько раз не появилась за столом, Уилл распорядился отнести еду в ее комнату, как бы делая почетный жест, но рассердился, когда эти требования снисходительности стали повторяться. Раздосадованный, он пошел к ней, чтобы высказать свое неудовольствие тем, что она ведет себя не как пленница, а как знатная дама, за которой должны ухаживать. В общем, он и его хорошенькая заложница опять не поняли друг друга.

Несмотря на смущение, Уилл осознал, что его больше занимает, чем раздражает робкий кролик, дерзко желающий доказать ему, что он неправ. Немногие из его людей обладали достаточным мужеством противостоять ему.

— Наши гости говорят на вашем языке не хуже вас! — Он сообщил об этом спокойно, игнорируя удивленный взгляд старшей женщины, которую он предостерегал никогда не говорить с французами о жизни здесь.

Не подозревая о дерзости своего поступка — иначе она никогда бы его не совершила, — Касси все свое внимание направила на женщину, сидящую у огня.

— Я охотно помогу вам в работе, — произнесла она с виноватой улыбкой, — хотя меня научили только заказывать еду для армии или устраивать большие праздники, и я понятия не имею, как приготовить хотя бы одно блюдо. — Смущенная своим неумением, она продолжала: — Однако, если вы скажете мне, что делать, я с удовольствием помогу.

Женщина широко улыбнулась:

— Боже сохрани! Я не знатная леди, а всего лишь кухарка в прекрасном замке Тэррент. Но я буду признательна, если вы поможете мне жарить мясо.

Она взяла из корзины пучок лука-порея и положила его на деревянный стол, освобожденный для работы.

— Возьмите нож и один стебель, — она выбрала длинный черешок с сочными листьями, — отрежьте зеленый верх, вот так, и низ тоже.

Чувствуя на себе взгляд черных глаз, Касси в замешательстве приняла протянутый ей нож. Она принялась за работу, вкладывая в нее всю свою нервную энергию.

Поставив подготовленные хлебы в печь, Мэг стала наблюдать за девушкой. Она понимала, кто в ответе за это, и бросала на Уилла многозначительные взгляды.

Уилл тоже наблюдал, как знатная девушка горит желанием исполнить роль простой кухарки, и чувствовал себя виноватым, что вынудил ее заниматься черной работой. Он не видел ничего зазорного в том, что каждый по-своему зарабатывает себе на жизнь, ведь даже Нэсса, настоящая леди, никогда не гнушалась такой работой. Нет, его удивило отношение Мэг.

Он оживленно сообщил:

— Меня вызвали на совет к юному Генриху, и я должен уехать на несколько дней. — Хоть он и не говорил об этом, прошел слух, что будет послано требование выкупа за заложницу.

— Но, Уилл, мы только что приехали! — Мэг повернула разгоряченное лицо от почерневшего камина, откуда пахнуло ароматом жаркого. Она с разочарованным видом подошла к молочному брату.

Уилл тоже не испытывал радости от предстоящего расставания, но оно было неизбежно.

— Прости, Мэг, но прежде всего я обязан выполнять требования своего сеньора. — Он протянул руки и обнял ее: — Могу только просить оставаться до моего возвращения. Я вернусь в конце недели, если все пойдет хорошо.

Мэг спрятала руки в складки платья, облегающего ее талию, и кивнула, неохотно признавая первоочередность его дел.

— По крайней мере две недели мы еще будем здесь.

Задержав взгляд на девушке с черными, смоль, волосами — доказывая тем самым право действовать по своему усмотрению, — Уилл нежно обнял женщину и, повернувшись, широко зашагал прочь от своего дома и подопечных женщин. Особенно от той, что грозила нарушить его вполне упорядоченную жизнь.

При новости о его отъезде Касси захлестнула волна горя. Она отказывалась признаться в этом и слезы, выступившие на ее глазах, приписала острому запаху лука.

Прошло немного времени, как дверь закрылась за Уиллом, и Касси вдруг обнаружила, что в кухне их уже трое. Возле нее стояло то хрупкое создание что прошлой ночью Уилл пронес в свою постель. Женщина, от которой он явно не ждал приготовления еды, которая значила для него больше, нежели более крупная Касси.

Чтобы сдержать набегающие слезы и смеясь над собой за бесполезную жалость к себе, Касси с еще большим рвением разрезала последний стебель лука-порея и бросила его в черпак с ключевой водой. Маленькая ручка неуверенно тронула ее за плечо, как 6ы боясь, что ее оттолкнут. Потрясенная мыслью, что кто то может бояться ее — когда она сама съеживалась страха, чувствуя на себе внимание людей, — Касси посмотрела на тонкие пальчики, своей легкостью напоминающие пушинки семян чертополоха. Пушок, но шипы. И все в одном человеке?

— Я никогда раньше не видела фиалковых глаз!

Услышав эти спокойные слова, Касси посмотрела на невинное, все в синяках лицо очень красивой женщины, по-прежнему облаченной в плащ де Фо.

— Пурпурный цвет — цвет королей. — Логика у нее была совершенно детской. — И правда, вы, должно быть, сказочная королева!

— Беата, — мягко проговорила старшая сестра, — не стой на пути леди.

Касси увидела, как хрупкая фигурка тревожно напряглась. Быстрым и резким кивком она ответила на виноватый взгляд Мэг и тепло улыбнулась Беате, которая скорее, чем она, напоминала сказочную королеву. Как эта обреченная женщина пришла к такому заключению?

— Беата мне не мешает, — тихо заверила Касси взволнованную сестру. — Пусть стоит возле меня сколько хочет.

Для Касси было в новинку поддерживать более робкого, чем она сама, человека. Ушибы на лице Беаты были явно не единственным увечьем, которое она перенесла.

Мэг сияющей улыбкой поблагодарила Касси за понимание, а Беата со счастливым видом уселась на маленький трехногий табурет, который подвинула к новой подруге.

— Меня зовут Касси. — Она осторожно отложила в сторону острый нож и, повернувшись, встретилась с немигающим взглядом скорее золотистых, чем карих глаз.

— Я знаю, — Беата медленно кивнула, взмахнув медово-коричневыми волосами, — вы — Кассандра.

Эти слова были произнесены так вяло и сухо, что поразили Касси, заставив ее моментально сдвинуть брови.

— Oui, я Кассандра. Но все, кто меня знает, зовут просто Касси. Я надеюсь, что вы тоже будете так звать меня. — У нее было странное чувство, что эти пронзительные глаза читают в ее душе. Беата слегка нахмурила гладкий лоб и кивнула в знак уважения к чужим желаниям.

— Будешь играть со мной? — поддразнивал Касси Том в надежде пробудить в ней дух соревнования. — Или боишься, что я опять тебя разобью? — Словесный вызов был брошен сразу после ужина, когда со стола еще не убрали остатки еды.

— Ха! — засмеялась Касси, запрокинув голову и перекинув через плечо толстую черную косу, которую, как она недавно обнаружила, очень удобно держать свободной. — Ты выиграл потому, что не научил меня всем правилам. Если бы не честность твоего брата, я бы их так и не узнала. — «Честного» Кенуорда она наградила сияющей улыбкой.

— Так ты теперь будешь обыгрывать меня по всем правилам? — Том широко улыбнулся милой молодой женщине с соблазнительной фигурой, сладкой, как мед, улыбкой и глазами с бледно-лиловой дымкой предрассветной поры. Он считал, что Касси самая красивая девушка из всех, кого он знал, даже в одном из двух платьев из домотканой материи, которые она получила от его матери в обмен на свое бархатное платье. Может быть, и неправильно учить леди игре в кости, но зато он получил право на ее общество.

— Oui, — Касси дала старшему брату ответ, которого он домогался, — с условием, что сначала вы поможете мне и вашей матушке убрать со стола. — Касси ободряюще улыбнулась Беате, протянувшей руку к доске для резки хлеба.

В течение нескольких дней, проведенных без Уилла, Мэг неоднократно повторяла Касси рассказ о том, как она стала временами приезжать в Уилд к младшему сыну Кенуорду.

Намереваясь ненадолго навестить ее сестру, они с Томом приехали на ферму Форест-Эйдж, где нашли убитого мужа Беаты, а потом и ее, спрятавшуюся в лесу и мысленно уединившуюся в безопасную гавань своего детства. Хотя, судя по словам Мэг, Джонни был незрелым человеком, за которого ей не следовало выходить замуж, он, так же как и Беата, не заслужил столь ужасной судьбы.