В объятиях принцессы - Грей Джулиана - Страница 17

Мисс Динглби со стуком опустила поднос на стол.

– Не понимаю, почему мы должны соблюдать маскарад даже за закрытыми дверями, миссис Дьюк.

– Иначе нельзя. Ведь одна из соседок может ненароком отдернуть свою кружевную занавесочку, выглянуть в окно и обнаружить непорядок. – Герцог встал, выпрямился во весь свой великолепный рост и направился к столу, громко шурша юбками. – Это все, Динглби.

– Да пошел ты, – пробормотала она и строевым шагом двинулась в коридор.

– Закройте за собой дверь, если вам не трудно, – сказал ей вслед герцог.

Мисс Динглби возмущенно фыркнула.

– Кстати, у вас съехал парик, миссис Дьюк, – ехидно сообщила она. – Наверное, потому, что вы постоянно чешетесь. – Хлопнула дверь. Герцог и Луиза остались одни.

– Ей не нравится этот облик. Не могу понять почему. Шерри? – Олимпия повернулся к девушке и протянул ей стакан.

Поколебавшись, Луиза взяла его.

– Вот и хорошо. Так о чем это я? Чертово женское платье вызвало у меня размягчение мозгов. А мужское, наоборот, сделало тебя умнее и проницательнее. – Он подмигнул.

Луиза нахмурилась:

– Вы говорили о плане.

– План? Ах да! Поверь, я вовсе не хочу тебя шокировать, и помни, что эта информация должна храниться в строжайшем секрете, но…

– Лорд Сомертон – правительственный шпион?

Стакан Олимпии застыл в воздухе, яркие губы образовали букву «о».

– Я же не дура, дядя, и догадалась об этом с самого начала. Ваш явный интерес к нему только подкрепил догадку. Продолжайте. Ваше отсутствующее выражение не может не тревожить.

– Да, разумеется. – Он одним глотком осушил стакан и снова потянулся за графином. – В любом случае больше тебе ничего не нужно знать. Периодически мы играем в некоторые игры, его департамент и мой. И сейчас я должен, как бы это сказать, послать мяч в угол.

Пальцы Луизы стиснули стакан. Она сделала небольшой глоток и другой рукой потрепала Куинси за ушами. Он поднял голову и вопросительно взглянул на хозяйку.

– Вы собираетесь причинить ему вред? – спросила она, стараясь, чтобы ее голос звучал безразлично.

– Причинить ему вред? Помилуй бог! Нет, конечно. Я же доверил ему твою безопасность!

– Вы собираетесь причинить ему вред? – повторила Луиза.

– Нет, нет, ни в малейшей степени. Ты меня неправильно поняла. – Он взмахнул стаканом. – Я в самом начале пообещал, что твоя роль будет сугубо наблюдательной. Просто я хочу, чтобы ты была готова к неожиданным событиям, если они возникнут.

– К каким именно?

Герцог выпил шерри и облизнул красные губы:

– Не задавай лишних вопросов, дорогая.

Луиза допила шерри, поставила Куинси на пол и встала. Протянув герцогу пустой стакан, она тихо проговорила:

– Я не предам его, дядя. Не умею быть слугой двух господ.

– Тебе и не придется. Все будет хорошо, Луиза, обещаю тебе.

Она покачала головой и направилась к двери, ведущей в коридор, уверенная, что наткнется на мисс Динглби, подслушивающую под дверью. Но бывшей гувернантки нигде не было видно. Девушка взяла шляпу и наклонилась за песиком.

– Спасибо за шерри, миссис Дьюк. Рада, что у вас все в порядке. Информируйте меня о своих играх с жизнью Эмили, если вам нетрудно.

Герцог величественно сложил руки на фальшивой груди. Его проницательные глаза сверкнули:

– Мне бы хотелось, чтобы ты доверяла мне, девочка.

– Всего вам хорошего, миссис Дьюк. Не провожайте меня. Я знаю дорогу. – Она взялась за дверную ручку.

– Мистер Маркем!

– Да, миссис Дьюк? – проговорила Луиза, глядя на дверь.

– Полагаю, ваш наниматель захочет поговорить с вами, когда вы вернетесь.

Глава 8

– Джонсон, скажите мистеру Маркему, что я хочу переговорить с ним, – сказал граф Сомертон, не поднимая глаз от разложенных на столе бумаг.

– Боюсь, это невозможно, сэр, – с достоинством ответствовал дворецкий. – У мистера Маркема свободные полдня, сэр. – В его голосе звучало откровенное торжество, словно он только что сообщил работодателю, как застал юного секретаря за кражей хлеба из местного сиротского приюта.

Сомертон поднял голову.

– Полдня? – удивился он. – Вы сказали, свободные полдня? Кто разрешил?

– Вы, сэр.

– Я?

– Он регулярно, каждую неделю, берет свободные полдня, – сообщил Джонсон. – С тех самых пор, как поселился здесь. – Дворецкому явно хотелось назвать секретаря ленивым ублюдком, но, следует отдать ему должное, сдержался.

– Правда? Но с какой стати?

– Насколько мне известно, это обычное условие работы по найму в Британии, сэр. В некоторых случаях наемный работник получает свободные полдня в субботу и еще целый день в воскресенье. – По мрачному виду Джонсона было очевидно, что он не одобряет таких вольностей.

Сомертон нахмурился:

– Странный обычай для нации, которая славится своим трудолюбием. Такие порядки скорее свойственны континенту.

– А ведь есть еще банковские каникулы, сэр, – напомнил Джонсон. Таким же тоном он мог бы говорить о Содоме и Гоморре.

– Помяните мои слова, мистер Джонсон. Эти так называемые выходные в воскресенье и банковские каникулы неизбежно приведут к падению британской нации. Нас ждет такая же участь, как испанцев. Подумать только – послеобеденная сиеста!

Дворецкий передернулся:

– Или оплачиваемый больничный лист.

– Избави бог! К чему мы придем, если станем платить работникам за то, что они болеют? К ежегодному оплачиваемому отпуску на целую неделю?

Лицо Джонсона скривилось, словно он старался сдержать слезы.

– Ну, полно вам, не расстраивайтесь, мой друг, – проговорил Сомертон. – До этого не дойдет. По крайней мере пока я занимаю место в палате лордов. Хотя проклятые социалисты наверняка заведут об этом речь, и довольно скоро.

Джонсон достал из кармана отутюженный платок и вытер уголок глаза.

– Надеюсь, сэр. А как быть с мистером Маркемом? Сказать, чтобы он зашел к вам, когда вернется?

– Боюсь, другого выхода нет.

Часом позже мистер Маркем вошел в дверь кабинета. Его собака уверенно следовала за хозяином. Мистер Маркем никогда не стучал, входя в комнату. Он даже не останавливался на пороге. И вообще для человека, находящегося в самом низу социальной лестницы, этот юноша вел себя чрезвычайно самоуверенно.

– Как вы провели свободное время, мистер Маркем? – вежливо осведомился Сомертон, когда секретарь занял свое место и взял ручку.

– Спасибо, очень хорошо. Я навещал мою дорогую старую тетушку в Баттерси.

На левую ногу Сомертона опустилось что-то теплое и мягкое. Он слегка дернул ступней, но маленькое чудовище, похоже, крепко держалось.

– Надеюсь, вам понравилось в Баттерси, мистер Маркем, и вы даже не вспомнили о том, что остальные в это время работали.

– Очень понравилось. Служанка моей тети великолепно готовит чай. А Куинси обожает ее сандвичи с ветчиной, правда, дорогой? – Он нежно улыбнулся проклятому меховому шарику, прочно оккупировавшему ногу Сомертона.

Граф наполнил легкие воздухом, так что едва не отлетели пуговицы на жилете, устремил на юного секретаря самый грозный взгляд из своего арсенала – какое все же у этого юноши тонкое лицо, спокойные карие глаза, интересно, почему они так влекут его? – и зарычал:

– Надеюсь, в будущем вы окажете мне любезность, мистер Маркем, и будете заранее информировать меня о своих планах, когда вознамеритесь, словно дама, ведущая праздный образ жизни, посвятить полдня безделью. У меня было несколько заданий, которые следовало выполнить срочно.

– Да? Забавно. Прошло уже несколько месяцев, и вы даже не заметили, что я каждую неделю по субботам навещаю свою тетушку и, значит, отсутствую полдня. – Он опустил голову, уставился в стол и тихо добавил: – Она – единственный оставшийся в живых член моей семьи.

– Вам не нужна семья, – заявил Сомертон. – У вас есть работа.

– Такова ваша позиция. – Маркем пожал узкими плечами. – Но для меня ее компания предпочтительнее вашей.