Звезды светят вниз (Звезды сияют с небес) - Шелдон Сидни - Страница 18

Глава 8

Это финальный матч чемпионата по бейсболу, над стадионом «Ригли-Филдс» бушует рев почти сорока тысяч разъяренных болельщиков. «Идут последние минуты, счет по-прежнему 1:0 в пользу „Кабс“. „Янки“ начали атаку, двое их игроков сидят на штрафной скамье. С флангов двинулись вперед Тони Кьюбек и Уайти Форд, центр поля взял на себя Йоги Берра...»

Когда Микки Мэнтл поднял биту, трибуны будто сошли с ума. За прошедший сезон Микки принес своей команде сорок два очка.

Комментатор Джек Брикхаус взволнованно проговорил в микрофон: «О! Ооо!.. Похоже, сейчас произойдет смена питчеров[10]! Они удаляют с поля Мо Драбовски... Тренер «Кабс» Боб Шеффинг взял на себя роль суперарбитра... Посмотрим, посмотрим – кто же выйдет? Это Говард Келлер! Келлер занял место подающего, его восторженно приветствуют многочисленные поклонники! Сейчас на плечи молодого игрока легла вся ответственность за судьбу матча. Сумеет ли он противостоять бешеному натиску Микки Мэнтла? Ждать осталось недолго. Вот Келлер взмахнул битой, обвел взглядом поле... Глубокий вдох и мощный, сокрушающий все на своем пути удар... Мэнтл пытается отразить его и... промахивается!»

Трибуны застыли. Мэнтл сделал два шага вперед, злое лицо его выражало неукротимую волю к победе. Говард Келлер оглянулся на товарищей по команде. Напряжение росло с каждой секундой, однако он умудрялся сохранять удивительную выдержку. Подав знак кетчеру[11], Келлер занял позицию для нового удара.

«Приготовиться!» – прокричал судья.

«Вот она, знаменитая крученая подача Келлера! – завыл в микрофон комментатор. – Мэнтл совершает немыслимый курбет! Мимо! Что ж, если юному Келлеру удастся переиграть Микки Мэнтла, то «Чикаго кабс» обеспечит себе кубок! Мы присутствуем при поединке Давида и Голиафа, леди и джентльмены! В высшей лиге Говард Келлер играет всего один год, однако этого времени ему хватило на то, чтобы закрепить за собой репутацию безусловного лидера. Итак, Микки Мэнтл – Голиаф. Сумеет ли Келлер, пока еще новичок, взять над ним верх? Все зависит от следующей подачи. Келлер поднимает большой палец, замахивается... Удар! Мяч взмывает в воздух... Мэнтл не в состоянии отбить его! – Комментатор заломил руки. – Микки разражается проклятиями. В это невозможно поверить, леди и джентльмены, но Говард Келлер одолел грозного Микки Мэнтла! Матч окончен! Кубок – за «Чикаго кабс», господа! Боже, что происходит на трибунах! Вот игроки окружают героя, качают его и несут на своих плечах через поле...»

– Говард, чем, в конце концов, ты занят?

– Уроками, мама.

Виновато потупившись, пятнадцатилетний Говард Келлер выключил телевизор. Ладно уж, игра все равно подошла к концу.

Бейсбол был для него всем. Мальчишка давно решил, что рано или поздно он обязательно будет играть в высшей лиге. Говарду не исполнилось и семи, когда он впервые взял в руки биту. В двенадцать лет он стал питчером «Американского легиона». Три года спустя о способном пареньке услышал тренер «Чикаго кабс».

– Такого я еще не видел, – сказал ему знакомый. – Этот сосунок мастерски закручивает подачу, его реакции позавидует самый опытный игрок!

Похвала звучала столь вызывающе, что тренер скептически ухмыльнулся:

– Так и быть. Выберу время и взгляну на твое чудо.

Через неделю он отправился на очередной матч, в котором участвовал «Американский легион», чтобы за каких-то сорок минут по достоинству оценить парня. Когда игра закончилась, тренер прошел в раздевалку.

– Чем ты намерен заняться, сынок? По жизни?

– Игрой в бейсбол, – честно ответил Говард.

– Рад слышать. Предлагаю контракт, станешь членом юношеской сборной.

Дома юноша восторженно поделился новостью с родителями.

Келлеры считались образцовыми католиками. По воскресеньям семья чинно шествовала на мессу, и отец не упускал случая напомнить сыну о том месте, которое в жизни достойного американца занимает вера. Говард Келлер-старший был торговым агентом фирмы, продававшей пишущие машинки. Карьера его шла в гору. Все свое свободное время отец посвящал воспитанию сына. Тот души не чаял в родителях. Дебора, мать, считала своим долгом ходить на все матчи, где он участвовал. Первый комплект формы для игры в бейсбол Говард-младший получил в качестве подарка на свой шестой день рождения. Мяч, перчатки и бита являлись для него объектами фанатического поклонения. Память мальчика с фотографической точностью хранила результаты всех матчей, сыгранных еще до того момента, когда он появился на свет. Он знал имена и фамилии игроков, излюбленный способ подачи каждого, на спор мог назвать ведущих питчеров.

– Сорок девятый год, – говорили ему.

– Запросто! Ньюкомб, Роу, Хаттен и Бранка – у «Доджерсов». За «Янки» тогда выступали Рейнолдс, Расци, Бирн и Лопес.

– Хорошо, а кто без единого пропуска участвовал в наибольшем количестве игр? – Спрашивавший держал перед собой раскрытую «Книгу рекордов Гиннесса».

– Железный Конь[12], – ни на мгновение не задумавшись, ответил Говард. – Две тысячи сто тридцать матчей.

– Кто провел больше всех игр с «сухим» счетом?

– Уолтер Джонсон – сто тринадцать.

– У кого наибольшее количество голов?

– Бэйб Рут – семьсот четырнадцать.

В спортивных кругах вовсю говорили о новой восходящей звезде. Посмотреть на удивительный феномен приезжали многие профессионалы. Они смотрели и поражались. К тому дню, когда Говарду исполнилось семнадцать лет, он успел получить приглашения от «Кардиналов» Сент-Луиса, балтиморского «Ориоля» и нью-йоркских «Янки».

Отец испытывал законную гордость. «Мальчик весь в меня, – хвастливо уверял он соседей. – Я ведь тоже когда-то играл в бейсбол».

Лето предпоследнего года обучения в школе Говард проработал младшим клерком в банке, который принадлежал одному из спонсоров команды «Американский легион».

У него сложились тесные дружеские отношения с Бетти Куинлэн, одноклассницей. Фактически было решено, что когда молодые люди окончат школу, они поженятся. О бейсболе Говард мог говорить часами, и девушке хватало терпения слушать бесконечные истории про абсолютно неизвестных ей игроков.

– Кейси Стингл как-то раз сказал: «Главный секрет тренера состоит в том, чтобы вовремя развести пятерку горячих голов, которые тебя ненавидят, и пятерку тех, кто еще не укоренился в своей ненависти»...

– Когда Йоги Берра спросили, не знает ли он, сколько сейчас времени, парень откликнулся: «Вы имеете в виду данную минуту?»

– Мяч ударил одному игроку в плечо. Видя, как тот потирает ушибленное место, товарищ по команде бросил: «Ну больно. Но ведь боль не причиняет тебе неудобств?»

Говард Келлер отлично сознавал: еще немного, и он ступит в пантеон величайших игроков.

Однако у богов были иные планы.

Однажды, вернувшись домой вместе с Джесси, своим закадычным другом, игравшим в той же команде, Говард обнаружил на письменном столе два конверта. Оба письма предлагали стипендию: первое – в Принстоне, второе – в Гарварде.

– Ну ты даешь, приятель! – вскричал Джесси. – Поздравляю!

И это прозвучало совершенно искренне. Все без исключения сверстники видели в Келлере своего идола.

– Что же ты предпочтешь? – поинтересовался отец.

– А стоит ли мне вообще продолжать учебу? – с безразличием в голосе отозвался Говард. – Впереди – высшая лига.

– Время на нее у тебя останется и так, сынок, – твердо сказала Дебора. – Сначала получи образование. Бейсбол когда-нибудь надоест, займешься делом по душе.

– О'кей, о'кей. В таком случае – Гарвард. Бетти собирается в Уэллсли[13], мы сможем видеть друг друга.