Планета отчаянья - Ривендж Алекс - Страница 86

Рипли и Ньют замерли.

Сложно сказать, о чем думала матка, но она вдруг ощутила, что в этих двух маленьких существах таится опасность.

«Не подходите ко мне!» — клацнули квадратные челюсти внутреннего рта. Негромкое шипение, словно кто-то выпустил пар, донеслось до ушей Рипли и Ньют.

«Ты не посмеешь ее тронуть!» — бросила мысленный вызов Рипли, прикрывая собой девочку.

«Уходи, здесь мои дети!» — снова выпустила пар матка.

Друг перед другом стояли две самки, готовые до конца защищать друг от друга собственных детенышей. Пусть яйцо еще не было полноценным существом, пусть Рипли не родила Ребекку, — в этот момент это не имело значения. Обе ненавидели, потому что любили.

Первой пришла в себя Рипли: тот, кого природа обделила физической силой, всегда изворотливее и быстрее соображает.

«Ты не посмеешь тронуть Ньют!» — стиснув зубы, прошептала она, поднимая винтовку.

«Так… лучше разрывными…»

Пули ударили по яйцекладу, разбрызгивая во все стороны желтую жидкость. Одно яйцо разорвалось внутри — «кишка» в этом месте осела; второе; третье…

Стрелять! Матка застонала. Стон был похож на рык… «Хватит этих кошмаров! Хватит этих убийств!» — Рипли посылала в чудовище пулю за пулей. Страдали только яйца: бронебойные снаряды не были рассчитаны на такую броню.

Монстр-охранник сделал шаг в комнату — и тут же забился в агонии. Рипли не щадила никого — от этого зависела жизнь вообще. Во всяком случае — жизнь одной маленькой девочки.

Постепенно Рипли приходила в ярость. Вновь подключив огнемет, она полоснула по черной морде струей пламени и широким движением выплеснула огонь полукругом, охватывая им всю комнату.

Яйца загорелись с чадящим дымом и треском.

Матка снова застонала, движения ее стали активней. Стройное тело чудовища подалось вперед, приклеенный к хитину яйцеклад начал отрываться. Челюсти снова щелкнули.

Начиная пятиться, Рипли продолжала поливать огнем яйца.

«Так вам, так!..»

«Опять бронебойными…» Рипли заглянула в окошечко счетчика боеприпасов: зарядов осталось мало.

— Бежим! — завопила пришедшая в себя Ньют.

Матка продвигалась вперед. Единственное, что ее удерживало, были клейкие нити, которыми она еще была прикована к мешку яиц, из которого продолжала течь вязкая жидкость. После очередного попадания матка завизжала — иначе издаваемые ею звуки назвать было нельзя.

Рипли продолжала пятиться.

Матка рванулась, нити лопнули, мешок остался.

Дрожащими руками Рипли нащупала гранату.

«Ну, тварь, держись!»

— Бежим! — в голосе Ньют было слышно отчаянье. «Ну зачем Рипли медлит? Ведь некогда… Если скоро произойдет большой взрыв, то и чудовища не уцелеют…»

— Бежим! — Рипли подхватила девочку и потянула к выходу. Сзади полыхнуло пламя взрыва гранаты.

— Бежим…

Рипли несла девочку на руках, не веря до сих пор, что она рядом и спасена.

Сзади из дымовой завесы что-то вынырнуло.

Рипли оглянулась: это была матка. Не время было гадать, как та ухитрилась выжить, но она была цела, во всяком случае, на вид: даже кислота не лилась ниоткуда.

«Зачем же я потратила на нее столько времени?!» — ужаснулась вдруг Рипли. Если бы матка не оторвала мешок, можно было бы уйти почти спокойно. Теперь же за ними гнался самый страшный из врагов.

Поддавшись на миг чувству ненависти, Рипли, похоже, погубила и себя, и Ньют.

Если бы она только бежала… Если бы она полностью сосредоточилась на своей главной задаче… Победившее в ней на миг зло — пусть даже зло оправданное и закономерное — вызвало к жизни новую опасность, справиться с которой было более чем проблематично.

Рипли выстрелила. Бесполезно.

— Бежим! — требовательно звенел голосок Ньют.

— Сейчас, дорогая… — Рипли пробежала еще несколько метров и снова оглянулась.

Матка спешила за ними. Раскачивался, разгоняя пар и дым, огромный черный гребень.

— Персоналу срочно эвакуироваться: до взрыва комплекса остается четыре минуты… — рассыпаясь эхом по опустевшим покореженным коридорам, звучал голос центрального компьютера.

«Бежать…»

Матка двигалась относительно медленно: размеры не позволяли ей развить максимальную скорость в тесном лабиринте коридоров. Рипли бежала со всех ног. Как в полусне мелькнула замеченная боковым зрением надпись: «3-й уровень». Рипли сама не заметила, как промчалась по лестнице.

«Еще одну гранату…»— Взрывная волна мягко ударила в спину.

Они бежали по новому коридору. Рипли не разбирала дороги: все помещения сливались в ее сознании в одно — нелепое, бесконечно вытянутое, уродливое… В какой-то момент ей показалось, что погоня осталась далеко позади. Рипли бросила быстрый взгляд назад и убедилась, что матки не видно. Зато было видно другое: совсем рядом темнела решетка лифтовой шахты. «28» — белели на двери крупные цифры.

Неужели?!

Рипли боялась поверить в спасение. Слишком уж много сюрпризов подбрасывала им эта проклятая планета.

Не отпуская Ньют, она нажала кнопку. Створки двери лифта разъехались в стороны.

«Неужели мы-таки выберемся? Нет, что-то случится… Я просто чувствую, что еще что-то случится…»

Рипли нащупала кнопку с нужным этажом и надавила. Механизмы лифта заурчали, но дверь не двинулась с места.

«Вот оно, предчувствие…» — похолодела Рипли и шагнула вперед, к выходу, — и тут же замерла на пороге.

Из коридора появилась матка. Она в упор смотрела на скорчившихся от страха внутри небольшой коробки людей — бежать им было уже некуда.

Страшные челюсти раздвинулись, и помещение наполнилось странными звуками, больше всего похожими на хохот. Чудовище праздновало свою победу над маленькими истребителями яиц.

«Во всяком случае, она разорвет нас сразу». Рипли хотела зажмуриться, чтобы не видеть этих последних секунд, но не смогла.

Вместо этого она, уже ни на что не надеясь, заколотила кулаком по недействующей кнопке.

Чудовище приближалось почти не спеша. Жертвы были в ловушке — куда торопиться?

Ньют молчала. Она не могла сейчас ни визжать, ни кричать, — и это было для нее самым тяжелым.

Помощи ждать было неоткуда.

Вокруг все громыхало. Даже если бы одна смерть миновала их, другая не заставила бы себя долго ждать. Рипли не знала, сколько времени прошло с последнего предупреждения о взрыве станции. Тогда оставалось четыре минуты. После них прошла вечность.