Планета отчаянья - Ривендж Алекс - Страница 22

— Куда она сбежала?

— О, черт! — донеслось со стороны коридора.

— Куда она побежала?

Рипли скрипнула зубами. Полагаться можно было только на себя.

— Ее здесь нет! — заорала в коридоре Вески.

— Дайте свет!

Заливший коридор электрический свет позволил Рипли заметить карабкающуюся по проходу фигурку.

— Здесь она! — крикнула Рипли. — Она здесь!

Девочка удирала. Ловкость, с которой она бегала на четвереньках, тоже была почти звериной.

В шахту полезло сразу несколько человек.

— Не пугайте ее! Отойдите! Так мы упустим ее, черт вас побери! — кричала Рипли.

Девочка откинула еще одну заслонку — на этот раз цельную и очень маленькую — и исчезла за ней.

Обдирая коленки о неровный пол, Рипли подползла к ее убежищу. Лаз вел в небольшой закуток непонятного предназначения: по размеру он больше соответствовал комнате, но таковой не являлся. Ни окон, ни дверей в убежище девочки не было, — одна только дверь-заслонка в полуметре от пола. Рипли проскользнула в отверстие и чуть не вскрикнула, упав на что-то жесткое и ударившись коленями о банку.

Девочка забилась в угол. Ее взгляд выражал бессильную ненависть к незнакомке, столь нагло ворвавшейся в ее жилище.

Жилище больше всего походило на разграбленный склад. Пола как такового не было, — точнее, он весь был скрыт огромным количеством беспорядочно наваленных вещей. Одежда, консервные банки, бесчисленные коробки и пакеты, книжки, кассеты, бумага, обломки мебели, игрушки — все было свалено в общую кучу. На торчащей из стены металлической рейке висели бусы — наивная попытка приукрасить жуткое обиталище.

Спотыкаясь об этот хлам, Рипли попробовала приблизиться к девочке. Та молча перебежала в другой угол и снова прижалась к стене.

— Ну, не бойся, — прошептала Рипли. Ее сердце колотилось.

«Бедный ребенок! Как это ужасно!»

Глаза девочки расширились от страха. Дальше бежать ей было некуда.

Рипли подходила к ней медленно, боясь снова спугнуть.

Бусы на рейке весело поблескивали.

Девочка кусала губы.

Ее взгляд теперь был устремлен на что-то, находящееся сбоку от Рипли.

Женщина взглянула в ту сторону.

Девочка смотрела на фотографию.

Рипли протянула руку и взяла снимок.

Хорошенькая девчушка с длинными волосами и белым бантом, аккуратненькая и нарядная, весело смотрела с фотографии. Доверчивая. Открытая.

«Ребекка Джордан» — гласила надпись внизу.

«Ребекка Джордан», — повторила про себя Рипли. Фамилия была знакомой. Ребекка Джордан, Мэри Джордан…

Рипли вздрогнула и подняла глаза.

Ребекка скрючившись, сидела, в уголке.

Ее родственница — мать или сестра — погибла. И напоминала другим о смерти. Ребекка, маленький отважный ребенок, — пусть она трясется сейчас от страха, но выжить в этом аду мог только отважный человек, — напоминала, что есть и жизнь.

И снова в груди Рипли что-то сжалось от нежности и тоски: неужели цветущая девчушка с фотографии и этот пугливый зверек были одним и тем же человеком? Через что она прошла, что вытерпела? Взрослые, то есть те, кто должен был ее защищать, быть надеждой и опорой, — погибли. Наверняка погибли. Конечно, Ребекка восприняла их слабость как предательство тех, в кого она верила. С родителями ничего не страшно! Да? Ничего не скажешь, девочка имела полное право ей не доверять…

— Все в порядке, — уже более твердым тоном произнесла Рипли. Теперь ей хотелось одного — просто прижать этого детеныша к себе и согреть. — Все в порядке. Не бойся! — Она подползла ближе и обняла девочку за плечи.

Ребекка протестующе замычала.

— Ну, успокойся, — прижала ее к себе Рипли. Худенькое тельце девочки казалось горячим. — Все будет хорошо теперь…

Рука Рипли принялась гладить девочку по голове. Как она понимала ее! Те страдания, через которые им пришлось пройти обеим, сблизили, породнили их.

Пусть кругом творится все что угодно, пусть рушится мир: они вдвоем, и в настоящий момент их ничего не касается.

Рипли гладила Ребекку по голове и ощущала, как под ее рукой тает лед враждебности. Никогда в своей жизни Рипли не знала такой всепоглощающей нежности, какая прорвалась у нее к этой несчастной девочке с перемазанной грязью мордашкой и спутанной соломой волос на голове. Никогда…

Постепенно Ребекка прекратила мычать и стонать и расслабилась. Впервые за долгое время чудовищной игры в прятки от всего ставшего враждебным мира. Повинуясь новому порыву, девочка сама прижалась к незнакомке. Они замерли, обнявшись и не желая думать ни о чем…