Наш мир — тюрьма - Ривендж Алекс - Страница 14

— Я сказал — СМЕРТЬ была мгновенной, — поправил его врач, не разгибаясь. — А вот засосать его не могло. Ветер был в ту сторону. Его бы вообще отбросило, если бы он падал с высоты меньшей, чем полтора яруса.

Смит вздрогнул, словно услышал обвинение, хотя он был равно невиновен и в том случае, если бы Мэрфи засосало, и в том, если тот сорвался вниз.

— Что это? — Эндрюс, не обращая внимания на своего помощника, смотрел на врача. Тот все еще внимательно разглядывал какой-то обрубок человеческой плоти у себя под ногами, вроде бы ничем не отличающийся от кусков мяса, разбросанных вокруг.

Клеменс распрямился.

— Не знаю, — развел он руками.

— Не знаешь… — прошипел директор негромко, но столь сильно, что эти слова были слышны даже сквозь вентиляторный рев.

— Мистер Клеменс, я жду вас у себя ровно через тридцать минут. Перед этим доставьте в морг все, что вам удастся соскрести с пола, стенок и потолка. Постарайтесь уложиться в предложенный вам получасовой регламент.

Проговорив это, Эндрюс развернулся и направился к выходу обычной своей грохочущей походкой.

Все смотрели ему вслед.

Да, Рипли действительно ошиблась. Но не тогда, когда поверила сну-галлюцинации, а наоборот, когда позволила убедить себя, что бояться нечего. Но так ведь хотелось поверить, что все, связанное с Чужими, осталось в прошлой жизни…

Оказывается, нет. Оказывается, прошлое не отпускает от себя, намертво вцепившись кривыми когтями.

Оказывается, оно даже не становится прошлым.

Ну что ж, значит, пришла пора исправить свою ошибку. Чего бы это ни стоило…

Рипли все еще плохо ориентировалась в тюремных лабиринтах, поэтому ход, ведущий к шлюпке, ей удалось найти почти случайно. Но все-таки удалось. Все здесь было по-прежнему — никто не появлялся тут со времени ее прошлого прихода сюда с Клеменсом.

Она взглянула на саркофаг Ребекки — разбитый, обожженный кислотой (да, это, похоже, действительно была кислота) — и с трудом смогла проглотить подступивший к горлу ком. Но руки ее уже делали нужное дело.

Заключенные не придали внимания аппаратуре шлюпки, хорошо, хоть бортжурнал догадались взять, сообразили, что это такое. «Черный ящик» был в неприкосновенности, жестко вмонтированный в боковую стену. Рипли и сама не знала, почему бортовой компьютер называют «черным ящиком», — это была какая-то забытая традиция. Во всяком случае, он был подключен ко всем фиксирующим устройствам не только в шлюпке, но и по всему кораблю.

К счастью, в неприкосновенности сохранился и ремонтный набор, причем не только хитроумные электронные тестеры, но и обыкновенные гаечные ключи, отвертки, даже ножницы по металлу. Опытные космолетчики посмеивались над этим хозяйством (и действительно, трудно представить, что при серьезной аварии поможет молоток или отвертка) — но всегда возили его с собой. На всякий случай.

Например, на такой…

Рипли довольно быстро сумела отделить «ящик» от стены: где развинтив крепления, а где — просто обрезав листовой металл. Держа компьютер в одной руке (он оказался неожиданно легким), она уже было шагнула к выходу. Но выход был закрыт: перегораживая проем люка, в нем стоял человек.

Внешне Рипли не выдала испуга; она остановилась, пристально глядя на стоящего. Но только когда она в тусклом освещении узнала Клеменса, у нее действительно отлегло от сердца.

— Вот ты где, оказывается, — медленно произнес он. Рипли молча показала «черный ящик». — Вижу. Но думаю, что для директора это — слабое оправдание твоей одиночной прогулки. Директор Эндрюс будет очень-очень недоволен. Я, конечно, ему ничего не скажу, но у него, видишь ли, есть и другие… каналы информации.

Однако Рипли теперь не была расположена поддерживать этот разговор.

— Расскажи мне об этом несчастном случае, — сказала она почти тоном приказа.

— Чего тут рассказывать… Погиб один из заключенных.

— Кто его убил?

Ожидая ответа, Рипли внутренне сжалась, уже готовая услышать самое худшее.

— Вентилятор, — хмуро ответил Клеменс.

— ?!

— Его затянуло в трехметровый вентилятор, обслуживающий воздухозаборники печи.

Клеменс решил пока что придерживаться официальной версии. В данный момент его интересовало не с какой стороны угодил Мэрфи в вентилятор, а каким образом это с ним произошло.

На миг Рипли овладело чувство почти эйфории: неужели это самый обыкновенный несчастный случай? И значит, прошлое действительно осталось в прошлом?!

Но она не поверила своей успокоенности. Слишком уж часто ей приходилось убеждаться, что судьба связала ее с Чужими навсегда и расслабляться нельзя ни на минуту.

К тому же Клеменс тут же вернул ей прежнее беспокойство, если бы оно даже и исчезло:

— Я кое-что обнаружил там. Одну непонятную вещь… непонятную и довольно неаппетитную. Скажи, тебе не станет дурно?

Он говорил все тем же медленным голосом, выдающим задумчивость.

Рипли отрицательно покачалаг оловой.

— Верю. — Клеменс, видимо, вспомнил сцену в морге. — Значит слушай: тело этого бедняги разрубило на куски, буквально разнесло в клочья. На первый взгляд, по этим фрагментам вообще ни о чем судить нельзя. Но я все-таки сумел рассмотреть нечто… Вот тут и начинается неаппетитное. Приготовься.

Клеменс немного помедлил. Не то он, как и обещал, давал Рипли время приготовиться, не то и сам не мог решиться.

— В общем, один из фрагментов показался мне подозрительным. Я пригляделся к нему. Это был кусок лица: надбровье, глазница, скуловая кость. И вот эта кость блестела, обнаженная. Мне это показалось странным: лопасти не должны так обдирать ткань. Присмотревшись, я увидел, что лицо и не было ободрано, — такое впечатление, что Мэрфи еще при жизни плеснули в глаза кислотой. Причем очень сильной кислотой, способной мгновенно разъесть мягкие ткани до костей. Вот тут я и вспомнил об этом химическом ожоге, который так тебя встревожил.

Врач осторожно провел по по подтеку на стенке меньшего из саркофагов. Он явно рассчитывал, что Рипли сейчас хоть как-то прокомментирует его слова. Но она молчала.

Так и не дождавшись от нее ответа, Клеменс заговорил сам: