Наш мир — тюрьма - Ривендж Алекс - Страница 13

— Я хочу сказать вот что. — Одеваясь, он запрыгал на одной ноге. — При всей моей благодарности я не могу не замечать: ты уклонилась от ответа, причем уклонилась дважды, не считая нашей первой беседы. Первый раз — во время вскрытия, когда последовала… ну, скажем так: неловкая дезинформация. И второй раз — сейчас. Хотя, согласен, сейчас ты сделала это гораздо более очаровательным способом.

Клеменс через голову накинул форменную робу и теперь возился со змейкой-молнией. Молнию заело.

— Поэтому меня гложет одна очень неприятная мысль. Скажи, неужели ты даже в постель со мной легла — чтобы не отвечать на вопрос? И что же это за тайна такая в этом случае?!

Спохватившись, Клеменс посмотрел на Рипли почти испуганно.

Но ничего страшного не произошло. Женщина улыбнулась ему улыбкой облегчения:

— Да, было так. Но сейчас — нет. Ты мне по настоящему нравишься. Правда! А что касается тайны… Ну, давай считать так: в гиберсне я увидела страшный сон, поэтому мне нужно было точно знать, что убило девочку. Но я ошиблась. Да, к счастью, я ошиблась…

Врач недоверчиво хмыкнул:

— Сон — в анабиозе… Не знаю. По-видимому, сейчас ты совершаешь еще одну ошибку, не желая мне открыться.

— Возможно. Но если так, то это — моя третья ошибка, не вторая.

— И что же было второй?

Рипли смотрела на Клеменса уже серьезно, без улыбки.

— Близость с заключенным. Физическая близость. По-моему, это против правил тюрьмы.

Врач взглянул на нее с легким удивлением.

— Я — не заключенный.

Ничего не ответив, Рипли выразительно провела рукой по затылку. Клеменс автоматически повторил ее жест. Пальцы его ничего не нащупали на собственной голове, — кожа, острая щетина пробивающихся волос, — но он понял…

Да, ему следовало сообразить это раньше. Но что делать, если он и сам уже забыл (потому что стремился забыть) о татуировке. Обычной, полагающейся административными правилами татуировке, которая наносится на затылок каждому из арестантов и содержит его личный номер и указание на досье.

Его номер был К-1144-085…

— О! — произнес Клеменс без волнения, — ты наблюдательней, чем я считал. Да, у меня тоже есть своя тайна. Хотя, в отличие от твоей, она шита белыми нитками.

Некоторое время он стоял в раздумье, потом улыбнулся.

— Это действительно нуждается в объяснении. Сейчас я пока не готов его дать; если ты не возражаешь — позже. Хорошо?

Рипли кивнула.

В этот момент под потолком голубой вспышкой полыхнула сигнальная лампочка, и чей-то голос — хриплый, неузнаваемый, вдвойне искаженный волнением говорящего и плохим качеством списанного динамика — прозвучал по системе внутреннего оповещения. Это был единственный работающий канал: кабинет директора — госпиталь.

— Мистер Клеменс!

— Мистер… Аарон? — Клеменс тоже скорее угадал, чем узнал, кто говорит.

— Да. Директор Эндрюс считает, что вам необходимо срочно подойти на второй квадрат двадцать второго уровня… У нас там несчастный случай.

— Что-нибудь серьезное? — переспросил врач немного скептически.

— Да, пожалуй, что так… — Говоривший слегка помедлил. Одного из наших заключенных разрубило на куски.

— О, черт! Иду. — Клеменс одним движением застегнул заупрямившуюся молнию, втиснул ноги в ботинки, нажал кнопку отключения интеркома — все это за долю секунды. Потом он оглянулся на Рипли:

— Извини, дорогая, мне нужно идти. «Пожалуй, что так!» Вот уж дубина восемьдесят пятого размера!..

Прежде чем захлопнуть за собой дверь, он оглянулся еще раз.

Женщина сидела на койке, придерживая на груди одеяло, и в глазах ее застыл уже изжитый было ужас. Не просто ужас — тоска, целеустремленность, сложная гамма чувств. Клеменс уже видел раньше такое у нее в глазах, но надеялся, что все это миновало.

Однако теперь ему действительно необходимо было спешить.

Прикрыв дверь, он бегом устремился по коридору, отчетливо понимая, что его вмешательство, — во всяком случае, в качестве врача — уже не потребуется.

Уши закладывало от неумолчного рева вентилятора, но отключить его было нельзя: останавливался производственный цикл. Да и незачем, в общем-то, было его выключать: тело прошло сквозь лопасти как вода сквозь ред-кое сито, и вся шахта теперь была забросана кусками окровавленного мяса.

— Кто это был? — проорал Эндрюс, перекрывая гул.

— Мэрфи! — тут же крикнули ему в самое ухо.

Клеменс всем корпусом повернулся к ответившему:

— А ты-то откуда знаешь?!

Вопрос был резонным: действительно, еще не было времени пересчитать оставшихся, проверить, все ли на местах. А опознать погибшего представлялось уже вовсе невозможным: нечего тут опознавать. Значит, имя его мог знать тот, кто…

Однако подозрения оказались напрасны — директору сразу же то ли услужливо, то ли с издевкой сунули прямо под нос кусок ботинка (кажется, в нем еще оставалась часть ноги). Отвернув верх, Эндрюс прочитал на его внутренней стороне имя и номер (устаревшая, но прижившаяся традиция, идущая с тех времен, когда заключенных было много и в тюрьме процветало внутреннее воровство).

— Да, Мэрфи. Как он оказался в шахте? И какого черта его понесло к вентилятору?

Вообще-то эти вопросы следовало задавать по отдельности, но присутствовавший там Аарон Смит попытался ответить сразу на оба.

— Это я его назначил туда, сэр, очищать проходы. Но он был неосторожен, наверное, — вот его и засосало. Я…

— Вы ни при чем, мистер Аарон, никто вас не винит, — сказал директор с подчеркнутой резкостью, чтобы исключить саму возможность обсуждения. Потом он повернулся к врачу: — Ну, что вы можете сказать по этому поводу?

Клеменс только покачал головой:

— Смерть наступила мгновенно.

— Да ну?! — сарказм директора был нескрываем. — Уж это мы и сами как-то поняли!

Шагнув вперед, врач наклонился, приглядываясь. В это время в разговор снова вклинился заместитель:

— Да, совершенно правильно, его засосало мгновенно. Такое и со мной чуть не случилось год назад, на десятом уровне. Сколько раз я говорил ему: «Мэрфи, держись подальше от вентилятора!»

Аарон старался быть как можно убедительнее, поэтому голос его звучал с невыразимой фальшью. Это было тем более нелепо, что сейчас он говорил чистую правду.