Скарлетт - Риплей Александра - Страница 167

Скарлетт увидела маленького толстого человечка, который, приблизившись к ней, низко поклонился.

— Как поживаете? — спросила Скарлетт («Интересно, а художнику нужно подавать руку?» — подумала она).

— Зеркало, — ответил художник.

Он щелкнул пальцами. В дверях появились два человека, которые несли огромное зеркало. Они установили его в простенке между окнами, и тут Скарлетт увидела себя.

Платье из белого атласа имело вырез более глубокий, чем она предполагала. Скарлетт увидела свои обнаженные плечи и декольтированную грудь. С отражения на Скарлетт смотрела женщина, в которой она с трудом узнавала себя. Волосы на ее голове были взбиты так искусно, что, казалось, это не ее волосы. Белый атлас подчеркивал ее изящную фигуру, а прошитый серебром шлейф платья волнистым полукругом ниспадал на белые атласные туфельки с серебряными каблучками.

«Я больше похожа на бабушку Робийяр в молодости, чей портрет я когда-то видела, чем на саму себя», — подумала Скарлетт.

Она внезапно ощутила, что беззаботной молоденькой девушки по имени Скарлетт больше не существует. Она смотрела в зеркало и видела там женщину, а не красивую молодую кокетку из округа Клейтон. Она всматривалась в свое изображение и ловила себя на мысли, что оно ей очень-очень нравится. Ее озадачивала и волновала незнакомка в зеркале. Краешки ее губ слегка подрагивали, а в глазах стало больше глубины и загадочного блеска. Гордо поднятый подбородок свидетельствовал о высшей степени уверенности в себе. Она смотрела на себя в зеркало — прямо в глаза — с вызовом и одобрением.

«Свершилось, — подумала про себя Шарлотта Монтагю. — Вот женщина, которая завоюет всю Ирландию. Да и весь мир, если она того захочет».

— Дайте мне мольберт, — прошептал художник, завороженно глядя на Скарлетт, и тут же повысил голос. — Да пошевеливайтесь вы, кретины. Я напишу портрет, который сделает меня знаменитым.

— Не понимаю, — задумчиво говорила Скарлетт после сеанса позирования. — С одной стороны, ощущение, что никогда раньше не видела человека, что был в зеркале, а с другой — сознание, что это не может быть ктото еще, кроме тебя самой… Я в растерянности, Шарлотта.

— Просто ты становишься мудрее, дитя мое.

— Шарлотта, давай прокатимся на этом симпатичном трамвайчике! — попросила Скарлетт. — Думаю, я заслуживаю награды, отстояв несколько часов, как статуя, на пьедестале!

— Да, позировать пришлось долго, — согласилась Шарлотта. — Впредь сеансы, наверное, будут короче. Кроме того, вот-вот начнется дождь, а без хорошего света мсье Эрве работать не сможет.

— Ну что, ты согласна? Едем? Шарлотта кивнула. Скарлетт от радости готова была обнять ее, но Шарлотта Монтагю была не из тех, с кем можно было себе это позволить. Да ей, Скарлетт, уже тоже не к лицу выражать свои эмоции таким образом. Все более крепнущее ощущение, что она уже не девушка, а взрослая светская женщина, одновременно вызвало в ней трепет и легкое беспокойство. К своему новому состоянию нужно было еще привыкнуть.

Они забрались по железной винтовой лестнице на второй этаж трамвая.

По вагону гулял ветер, и было очень холодно, но вид из окна открывался восхитительный! Скарлетт увидела почти все части города, оживленные широкие улицы, заполненные людьми, пешеходные дорожки. Дублин был первым настоящим большим городом, в котором она оказалась. В нем проживало более трехсот тысяч человек. Ее родная Атланта возникла на месте небольшого поселения в годы экономического подъема, но население в ней не превышало двенадцати тысяч человек.

Трамвай резко катил по рельсам, и весь остальной транспорт, признавая его приоритет, почтительно уступал ему дорогу. Пешеходы, экипажи разбегались в разные стороны, заслышав грохот приближающейся махины. Это отчаянное лавирование на грани риска, сопровождавшееся шумом и криками, немало забавляло Скарлетт.

А потом она увидела реку. Въехав на мост, трамвай остановился, и она могла насладиться видами Лиффи. Неподалеку виднелся другой мост, за ним еще и еще, все очень не похожие друг на друга. На каждом виднелись фигурки людей и большое количество машин. Набережные манили витринами магазинов и множеством спешащих куда-то или просто прогуливающихся людей. Светило солнце, и вода в реке сверкала в его лучах.

А вот Лиффи позади, снова пошли дома. Высокие здания загораживали солнце, и Скарлетт стала замерзать.

— Нам лучше спуститься вниз. Следующая остановка наша, — сказала Шарлотта.

Они направились к выходу. Когда они перешли через перекресток с совершенно безумным движением, Шарлотта показала рукой в сторону улицы напротив:

— Графтон-стрит, — сказала она тоном экскурсовода. — Если мы хотим сразу отправиться в отель, то нужно найти экипаж. Однако единственная возможность походить по магазинам — пойти пешком. Может, ты хочешь сначала выпить кофе? Ты должна обязательно познакомиться с Бьюли.

— Даже не знаю, Шарлотта. Давай сначала заглянем в этот магазин…

Ты посмотри на этот веер! Видишь, в том конце витрины? С розовой кисточкой? Прелестен, не правда ли?.. Ой, какая изящная фарфоровая штучка! Я и не заметила ее сначала. А этот роскошный флакон для духов! Глади, какая отделка на тех перчатках! Ты видела что-нибудь подобное? Боже мой, сколько же здесь всего!

Шарлотта кивнула служителю магазина при входе. Он распахнул дверь с поклоном, она не стала говорить Скарлетт, что на Графтон-стрит еще по меньшей мере четыре подобных магазина с сотнями перчаток, вееров и прочих аксессуаров. Шарлотта хотела, чтобы Скарлетт без ее помощи убедилась, что большой город — неистощимый кладезь соблазнов.

После десяти дней позирования, примерок и походов по магазинам Скарлетт отправилась домой в Баллихару. С собой она везла кучу подарков для Кэт, презенты Колуму и миссис Фиц, десять фунтов кофе и кофеварку. Она просто влюбилась в Дублин и предвкушала тот момент, когда сможет вновь туда вернуться.

А в Баллихаре ее ждала крошка Кэт. Как только поезд выехал за пределы города, Скарлетт охватило чувство нетерпения: скорее бы очутиться дома! Ей многое хотелось рассказать Кэт. Скарлетт уже строила планы, как в один прекрасный день, который, она надеялась, уже не за горами, она заберет своего маленького забавного котенка из провинции в город. И уже скоро День святой Бриджид. Скарлетт подумала, что более подходящего момента не придумать, чтобы круто изменить свою жизнь. Именно тогда, когда плуг переворачивает первый пласт почвы, а земля начинает дышать, и наступает понастоящему новый год, а вместе с ним и новая жизнь. Как же ей все-таки повезло! И провинция, и город теперь принадлежат ей, О'Хара, и той волнующей незнакомке в зеркале.

Кэт была так поглощена рассматриванием картинок в книжке про животных, которую ей привезла из Дублина Скарлетт, что не обратила внимания на то, что ее мать на время покинула ее. Свертки с остальными подарками по-прежнему лежали нетронутыми.

А Скарлетт уже подходила к воротам Колума. Она несла подарок — кашемировый шарф. Но главное, она спешила поделиться с Колумом своими впечатлениями о столице.

— Прошу прощения, я, наверное, не вовремя? — сказала Скарлетт, увидев у Колума гостя. Этого хорошо одетого мужчину она видела впервые.

— Нет-нет, заходи, пожалуйста! Позволь представить тебе мистера Джона Девоя. Он только что прибыл из Америки.

Девой старался быть вежливым и обходительным, но было хорошо видно, что он недоволен неожиданным вторжением. Скарлетт извинилась, оставила подарок и, попрощавшись, отправилась домой. По дороге она гадала, кто же этот американец, который приезжает в такую глушь, как Баллихара, и не рад встрече с соотечественницей. Да он, наверное, из этих фениев Колума, вот оно что! А сердитый потому, что Колум отказывается участвовать в этой дурацкой революции.

В действительности же все было наоборот. Джон Девой всерьез подумывал о сотрудничестве с Парнеллом. Да, он был членом фенианского общества, но собирался прекратить поддержку революционного заговора в Ирландии. Если он сделает это, то делу Колума будет нанесен смертельный удар. Вот почему Колум до хрипоты спорил с Девоем, страстно доказывая пагубность Гомруля для страны.