Воскресшая жертва (сборник) - Каспари Вера - Страница 59

Санитар не считал, что солгал, потому что определенно надеялся на то, что его подопечный не «перевозбудится» или, другими словами, «не выйдет из себя». Бедняга страдал, и ужасно, и был готов в любую минуту отправиться летать выше бумажного змея без какого-либо внешнего воздействия.

Перевозбуждение наступало не всегда. Вот и на этот раз он наконец медленно вышел из этого состояния и безвольно обмяк на кровати. Санитар решил, что у приступов подоплека кроется в психике. И все равно, они очень странные. Что ж, это не его дело, решать, в чем их причина, но ему следует быть повнимательнее — мало ли что может случиться!

Он устало опустился в кресло, мысленно призывая врача прийти поскорее и самому посмотреть на этот «что там имел в виду санитар» приступ, пока он не закончился. «Да-а, — подумал он, — если старик прав и это та мерзкая дамочка, что вышла за парня замуж, довела его до такого состояния, тогда ее расстрелять мало! Потому что до такого нельзя доводить даже собаку!»

Глава VII

Утром в среду Джонни почувствовал себя лучше. Он начал доверять тем, кто ухаживал за ним, и даже стал спорить о чем-то с маленьким мальчиком, лежавшим на соседней кровати. Поэтому Шерри позволила себе немного погрустить. Сидя рядом с ребенком, она потратила час на письма, переписав заново все три. Составлять их было нелегко. Теперь все было непросто.

В надежде улучшить свое настроение Шерри позвонила Аллену Джордану, а тот, изо всех сил стараясь сдержать негодование, сообщил ей, что противная сторона решила оспорить права на имущество. По его мнению, это была чистая вредность, гарантировавшая, что Шерри получит все до последнего цента, как только они предстанут перед судьей. Разумеется, до тех пор она не имеет права ничего трогать — кроме того, что неоспоримо составляет ее личную собственность. Аллен пообещал, что предпримет решительные шаги для ускорения сроков предварительного слушания, и выразил уверенность, что это ему удастся. Шерри поблагодарила его, стараясь скрыть огорчение.

Однако она была разочарована. Чувство противостоящего ей врага было очень сильным. В полдень Шерри спустилась на лифте, чувствуя себя подавленной и зная, что ей необходимо поесть даже при отсутствии аппетита. Ей нельзя было позволять себе проголодаться по-настоящему. Направляясь в кафетерий, Шерри увидела молодого мужчину с чемоданом, который стоял у колонны, погруженный в собственные мысли. Увидев ее, мужчина выпрямился, наморщив лоб, затем его лицо просветлело.

— Прошу прощения, обратился он к ней. — Вы не жена Варда Рейнарда?

— Да, это я, — учтиво ответила Шерри.

У мужчины было широкое лицо, крупный рот и неожиданно тонкий прямой нос. Шерри не помнила это лицо, совсем не помнила. Хотя, впрочем…

— Видите ли, — настойчиво продолжал он. — Я Клифф Сторм. Мы с вами встречались. Это было на новогодней вечеринке… мм… в каком же году? В каком году? Это было в Нью-Йорке.

— Возможно, — сказала Шерри. — Новый год — это Новый год. Но простите меня, я не…

— Послушайте, мы с Вардом играли в индейцев и ковбоев на заднем дворе его дома, — заговорил Клифф, изображая радостное облегчение от встречи с кем-то знакомым. — Я знаю его, сколько себя помню. Как у Варда дела и как дела у вас?

Шерри замялась, и Клифф продолжал:

— Вы направлялись в кафетерий? Позвольте посидеть с вами, хотя бы выпить чашку кофе. Так случилось, что мне крайне необходимо общество. Если можно, пожалуйста.

И Шерри пошла с ним и села за один столик, со стыдом понимая, что она надеется на то, что Клифф оплатит ее обед. Хотя, впрочем, разве не об этом думают большинство девушек?

Некоторое время Клифф изучал меню; затем он сказал:

— Прошу прощения. Мне как-то не по себе. Мне следовало бы узнать, что привело вас сюда.

— Здесь находится мой мальчик.

— Извините.

— О, сегодня ему гораздо лучше, — сказала Шерри, делая заказ официантке. Клифф заказал кофе, затем, словно передумав, тоже попросил сэндвич.

— Вы действительно не помните меня, да, Шерри? Я прав? Вас ведь зовут Шерри?

— Кажется, я припоминаю ваше имя, — произнесла она.

— Разумеется, я не видел Варда… Как у него дела? Вы что-то говорили?

— Вард живет со своими родителями. Думаю, мне следует сразу же сказать, что мы с ним разводимся.

— О Господи, я этого не знал. Прошу прощения. — Казалось, Клифф был потрясен. — Однако, — продолжал он, — иногда такое случается.

Тут он как бы с трудом удержал готовый искривиться рот и прижал ладонь к груди, резко опустив голову.

— Вам плохо? — спустя некоторое время спросила Шерри.

— Нет-нет. — Подняв голову, он усмехнулся. — Видите ли, они немного порезали меня — несколько недель назад, здесь, наверху. Только что меня выпустили. Конечно, на поводке.

— А почему вы не поедете прямо домой? — участливо спросила она.

— Хорошо, я отвечу вам. — Он нервно вертел в руках салфетку. — Наверное, мне нужно перед кем-нибудь выговориться. Мне сказали, что это уже все. Так мне сказали. Но, видите ли, для очистки совести мне назначили кое-какие процедуры. Через день. Как вам кажется, много ли в этих словах надежды?

Шерри подумала: «У других людей тоже свои неприятности. Возможно, я просто не знаю, что такое неприятности». Она сказала:

— Но вам необходимо делать все то, что вам предписывают, — она улыбнулась. — Кто знает? Вы-то уж определенно не знаете.

— Вероятно, это так, — согласился он. — Но ощущение такое, словно находишься в преддверии ада. И уж конечно же, у меня нет никакого желания возвращаться к своей работе. Это я точно могу сказать.

Подали заказ.

— А чем вы занимаетесь, мистер Сторм?

— Вы звали меня Клиффом, — холодно заметил он, — четыре-пять лет назад. Я в кино. Нет-нет, я не играю. Остаюсь за кадром.

— И как вам это нравится?

— Очень, — безжизненно ответил Клифф. Он обратил внимание на голос Шерри, слегка хрипловатый, не самый красивый голос в мире, но все равно очень приятный. Да и за столом молодая женщина вела себя очень пристойно.

— Где вы живете? — спросил он, резко меняя тему разговора, словно чувствуя необходимость проявить интерес, поддерживая разговор.

— Нигде, — ответила Шерри. — То есть, я хотела сказать, временно я остановилась в доме напротив. Там сдаются комнаты.

— Да? — медленно произнес он. — Там берут мужчин? — спросил он. — Обещаю, умру я на стороне.

Шерри опустила вилку.

— О Господи, — поспешно произнес Клифф, — прошу прощения, я такой зануда. Пристаю ко всем, требуя к себе жалости, жалости, жалости. Мне не следовало надоедать вам с этим. Забудем обо всем, Шерри. Вернемся назад. У меня действительно мелькнула дельная мысль. Раз мне все равно нужно через день приходить в эту больницу.

— О да, конечно, — с жаром подхватила Шерри. — Я не знаю, есть ли в этом доме комнаты для мужчин. Вы можете спросить сами. Это весьма чудной старомодный дом, но там довольно дешево.

— Возможно, мне нет особого смысла экономить. Ну вот, я опять за старое. Понимаете, я отправился бы домой, если бы у меня был дом. «Дом — это то место, где тебя принимают всегда, когда приходит нужда возвращаться туда», — процитировал он, оценивая произведенный эффект. Похоже, молодая женщина начала жалеть его.

— Вы не женаты? — спросила Шерри.

— Был, — ответил Клифф, — но теперь не женат. И вряд ли когда-нибудь буду.

Он сделал вид, что закашлялся, и тут впервые заметил три письма, лежавшие рядом с тарелкой Шерри.

— Ага, вам требуются марки, — весело произнес он. — Позвольте мне предложить их вам.

Взяв письма, Клифф достал из кармана книжечку почтовых марок.

— Авиа? — спросил он.

— О! Благодарю вас. Да, пожалуйста, авиа.

Шерри подумала о двадцати пяти центах. Она себе не могла этого позволить.

Клифф, лизнув, тщательно наклеил марки, заботясь о том, чтобы крепко запечатать в своей памяти имена и адреса. Все письма были адресованы на Восточное побережье. Два в город Нью-Йорк, а одно — в неизвестный ему провинциальный городок.