Страстная и непокорная - Рид Пола - Страница 49

Испанец что-то сказал переводчику, тот передал его слова торговцу. Потом собеседник Грейс быстро исчез в толпе прохожих, а с ним и последняя надежда Грейс.

Вскоре капитан Диего Монтойя Фернандес де Мадрид и Дельгадо Кортес сидел за столом в «Эль Параисо». Капитан был человеком настроения, и вкусы его отличались разнообразием. В местной таверне ему случалось вместе с командой проводить ночи напролет в беспробудном пьянстве. Однако сегодня он предпочел относительно спокойную обстановку этой просторной гостиницы с весьма высокими ценами. Еще днем он снял здесь комнату, намереваясь вечером развлечься со знакомой молодой вдовушкой. Сейчас он сидел и потягивал из кубка вино, рассматривая в окно квартал аукциона. Торговец сказал ему, что женщин начнут продавать примерно через час.

По профессии Диего был капитаном торгового флота и большую часть жизни провел в открытом море, плавая между Испанией, Африкой и Карибами, но из всех городов предпочитал Гавану.

Тонкими длинными пальцами моряк поднес к губам кубок с вином. Его вытянутое, удлиненное лицо выглядело так же аристократично, как и руки. Волосы цвета красного дерева падали на плечи, обтянутые черным камзолом, мягкой темной волной. Капитан был красивым мужчиной, и в каждом порту, куда ему случалось заходить относительно часто, у него находилась такая же привлекательная подруга — как тут говорили — amiga. Серьезных отношений он с ними не заводил, только приятную, ни к чему не обязывающую дружбу, однако покупать женщин в этом квартале или где-то еще ему не приходилось. И он ни за что не обратил бы внимания на женщину, с которой заговорил, если бы она не выкрикивала имя человека, которого он слишком хорошо знал.

Диего сделал еще один глоток вина, наслаждаясь разливающейся во рту сладостью. Аромат напитка вызвал в памяти губы одной женщины. Не из его обычных любовниц, от которых он не ждал постоянства и которые сами ничего от него не требовали, разве что пары безделушек в подарок. Диего прикрыл глаза, вспоминая каждую черточку той женщины, ее изысканно светлые волосы, такие естественные и мягкие. Волосы настоящей пуританки!

Тут он открыл глаза. Значит, Фейт Купер предпочла ему Джеффри Хэмптона! Тем лучше. Диего уже давно научился не думать о ней. Вот только в те ночи, когда Магдалина, его святая покровительница, на что-то отвлекалась и переставала следить за его снами… Тогда в них легкой тенью входила Фейт и по собственной воле ненадолго отдавалась его объятиям.

Диего задумался, вспоминая, что ему известно о первом помощнике Хэмптона. Он редко видел этого парня, однако помнил, что тот проявил доброту к Галено, мальчишке, прислуживавшему Диего. Мальчишка налетел на этого пирата в самый разгар боя и… Как та женщина его называла? Кортни? И тогда Кортни схватил его, поднял над головой, как беспомощного щенка, но не стал убивать. Позже, когда сражение закончилось, он даже погладил мальчишку по голове и улыбнулся ему.

Диего поставил кубок на стол и задумался. Он ничего не должен ни Хэмптону, ни его другу. Даже меньше, чем ничего. На самом деле это они ему должны. Если бы не Диего, Хэмптона повесили бы еще два года назад в Картахене. Значит, они теперь торговые моряки, этот Хэмптон и его друг… Стали капитанами торговых судов из-за сделки, которую заключил Диего, чтобы вызволить возлюбленного Фейт из испанской тюрьмы. Диего покачал головой. Много воды с тех пор утекло, теперь это не имеет никакого значения, да и сам он никогда не сожалел о сделанном выборе. И вообще, бедная женщина, которую он видел в загоне, не виновата в том, что происходило тогда в Картахене. Ее одежда, манеры, голос — все говорило, что это женщина из хорошего общества. К тому же она такая красавица! Вполне возможно, что всю свою жизнь она считалась белой. Диего вспомнил оставшихся дома любимых сестер. Что, если бы кто-нибудь задумал их продать?! Даже самая старшая сестра, которая всегда умела за себя постоять, предпочла бы умереть, лишь бы не оказаться в положении той женщины!

Диего потер глаза. «Q, святая Магдалина, — молча молился он своей покровительнице, — я не могу позволить, чтобы порядочную женщину обрекли на такую судьбу. Но молю тебя, больше не посылай на моем жизненном пути попавших в беду англичанок! Или я прошу слишком многого? Пусть мне наконец встретится испанская девушка!»

Он заплатил по счету и вернулся в квартал торговли рабынями.

К своему ужасу, Грейс увидела, что будет первой выставлена на аукцион. Она ничего не ела с самого ужина в Порт-Рояле. И это было хорошо, иначе ее непременно вырвало бы в тот момент, когда пришлось проделать унизительный путь вверх по ступеням на приподнятый помост. Она стояла рядом с торговцем и переводчиком, а вокруг толпились мужчины. На многих была простая одежда батраков и фермеров, они окидывали ее быстрым, жадным взглядом и отворачивались, чтобы рассмотреть других женщин в загоне. Грейс была им явно не по карману. Не оставалось никакой надежды, что ее купит какой-нибудь честный человек, чтобы сделать своей женой. Его Грейс попыталась бы уговорить вернуть ее Джайлзу за выкуп.

Все мужчины и несколько женщин, собравшихся на аукцион, были хорошо, но слегка кричаще одеты. Они рассматривали Грейс, как будто та была породистой коровой, потом бросали друг на друга оценивающие взгляды — в них явно разгорался дух соперничества. Грейс задыхалась, она пробовала глотнуть воздуха, но у нее тут же перехватывало горло. Страх, пережитый ею из-за Жака, померк рядом с тем ужасом, который парализовал ее теперь. Руки Грейс по-прежнему были связаны за спиной. В ушах громко стучала кровь, перед глазами мелькали черные точки.

Аукционист по-испански прорычал ей что-то угрожающее. Переводчик буркнул:

— Не упади в обморок, estupida. Дыши глубже.

Грейс подумала, что обморок был бы лучшим выходом, но потом сообразила, как страшно будет очнуться в незнакомом месте и не знать, что случилось. Эта мысль помогла ей сохранить самообладание. Она сумела наконец справиться с дыханием. Точки перед глазами прекратили свой бешеный танец, но тошнота так и не отступила.

Аукционист начал расписывать ее достоинства на испанском, голландском, португальском, французском и английском языках: «Прекрасное лицо, тело, созданное, чтобы дарить удовольствие! Бешеный нрав, который она уже проявляла, но который поддается усмирению — видите, как покорно она стоит. Бегло говорит по-французски и по-английски. И что самое главное, леди и джентльмены, она — девственница».

При последнем заявлении по толпе пробежал одобрительный гул. Люди теснее сомкнулись вокруг помоста. Однако некоторые, покачав головой, отошли прочь — цена Грейс выросла до недоступной для них высоты.

Слева от Грейс возникло какое-то движение — среди потенциальных покупателей появился испанец, с которым она уже говорила. Он резким тоном быстро заговорил с аукционистом по-испански. Толпа недовольно загудела. Аукционист что-то кричал испанцу, явно с ним не соглашаясь.

— Qu'est-ce que c'est? В чем дело? — раздался мерзкий, но знакомый голос с внешнего края толпы.

Испанец обернулся и обратился к Жаку сначала по-испански, потом по-французски:

— Я не знаю французского. Вы говорите по-испански или по-английски?

— По-английски, — ответил Жак.

— Я разговаривал с этой женщиной. Она сообщила мне, что она замужем. Как же она может быть девственницей?

Одна из стоящих в толпе женщин выкрикнула с резким испанским акцентом:

— Если сегодня ночью я буду продавать ее девственность, лучше бы ей ее иметь!

Жак с характерной небрежностью пожал плечами:

— Разумеется, она лжет. — И он злобно посмотрел на Грейс, хотя его следующие слова были обращены к аукционисту: — Если хотите, мсье, можете сами ее осмотреть. Уверяю вас, она нетронута.

Грейс отчаянно замотала головой:

— Нет, нет! Не прикасайтесь ко мне. Клянусь, он говорит правду! — Она обернулась к испанцу, стараясь говорить как можно отчетливее. — Но я не солгала вам, сеньор! Я замужем за Джайлзом Кортни, как и говорила. Наверное, у вас в Испании благородный дворянин тоже проявляет терпение с молодой женой, если до брака они не были хорошо знакомы.