Страстная и непокорная - Рид Пола - Страница 48

— Мой отец очень богат! Он заплатит за меня выкуп! Мужчины рассмеялись, а Жак сказал:

— Он знает, что у тебя богатый отец. И я, разумеется, объяснил, что твоей матерью была его рабыня-мулатка. Едва ли он поверит в твои обещания о выкупе.

— Вы говорили, что она знает английский, — сказал работорговец.

— Да, она говорит по-французски и по-английски. Я не обманываю.

Работорговец улыбнулся, а Жак повернулся к Грейс:

— Я и не знал, что ты говоришь по-французски. Значит, сможешь понимать приказания мужчин на двух языках, и цена будет выше. Но вероятно, испанский — это уж слишком?

Грейс посмотрела на него сузившимися глазами.

— Cochon! — Грейс никак не могла придумать слово, чтобы посильнее оскорбить Жака, а что годится для свиней — сойдет и для него.

— Quel marmot! — усмехнулся работорговец.

— Он что, назвал меня свиньей?! — с гневом воскликнула Грейс.

— Свиным отродьем, — фыркнув, уточнил Жак.

— Une vierge avec beaucoup d'esprit, — весело произнес торговец.

«Прекрасно», — мрачно подумала Грейс. Как видно, оскорбив своего дядю и показав характер, она только увеличила свою цену. К тому же Жак, оказывается, успел сообщить торговцу рабами, что она девственница. Покупатель окинул ее последним оценивающим взглядом и бросил:

— Заходи.

Он открыл ворота, втолкнул Грейс в деревянный загон с множеством женщин и в следующую минуту уже разговаривал со следующим продавцом. Грейс и Жак одновременно огляделись вокруг. Огромные негры с блестящей, как черное дерево, кожей охраняли ворота и периметр загона. У них не было оружия, но у каждого в руке был свернутый хлыст, и всем своим видом они демонстрировали готовность вытянуть по спине каждого, кто вызовет их неудовольствие.

Жак с триумфом посмотрел на Грейс:

— Полагаю, здесь тебя можно спокойно оставить. Мсье Ламонт займется продажей. Уверен, даже после того, как он получит свои весьма солидные комиссионные, мой кошелек все равно будет достаточно полон, чтобы получить удовольствие от этого маленького путешествия.

— А что будет, когда об этом узнает мой отец?

— Он придет в бешенство, но не посмеет ничего сделать. Мой отец терпит твоего только из-за Иоланты. Он не позволит Эдмунду Уэлборну и близко ко мне подойти.

— Иоланта! — Как же она не догадалась раньше! — Неужели это все ее рук дело? Она сообщила тебе о моем замужестве и рассказала, где меня найти, так?

— Эдмунд никогда не сможет этого доказать.

Грейс прислонилась к ограде, но ее тут же оттолкнула огромная черная рука. Она оглянулась на охранника, который ответил ей темным, бесстрастным взглядом.

— Видишь, Грейс, твои соплеменники очень легко идут друг против друга, — с насмешкой проговорил Жак. — Все эти годы ты сочувствовала и помогала неграм, но, как видишь, напрасно. Именно они и упекут тебя в рабство.

Грейс пропустила насмешку мимо ушей.

— Возможно, мой отец и не сумеет с тобой справиться, но с Джайлзом ты просчитался. И на твоем месте я бы позаботилась о сестре. С того момента, когда Джайлз сообщит отцу о том, что со мной случилось, ее жизнь резко изменится к худшему.

— Иоланта терпеть не может этого деревенщину — твоего папашу. Будь у нее повод, она тут же оставила бы его и вернулась домой в собственную семью. Это ему следует быть осмотрительнее. Если она уедет, то непременно заберет с собой рабов нашего отца. Неужели ты думаешь, что ты для него важнее, чем они? Эдмунд переживет потерю незаконной дочери от черной шлюхи, чтобы сохранить работников на плантации.

Грейс засомневалась. Жак, казалось, прочел это по ее лицу и рассмеялся:

— Так что привыкай, ma chere, теперь тебя будут без конца рассматривать, продавать и покупать. Такова уж твоя участь.

Жак сделал шаг назад и сразу затерялся в толпе. На его месте тут же появились другие мужчины, с любопытством рассматривавшие сгрудившихся в загоне женщин.

Грейс знала, что Джайлз отчасти несет ответственность за наводившую страх репутацию, которую имела «Судьба» в испанских водах, однако имя грозного капитана этого судна приводило испанцев в ужас.

Громким, звенящим голосом она выкрикнула по-французски:

— Мой брат — капитан Джеффри Хэмптон! Он отомстит за меня! Он убьет любого, кто меня купит. Слышите?! Меня надо освободить, иначе тот, кто меня купит, навлечет на себя месть моего брата. Сколько испанцев сражались с капитаном Джеффри Хэмптоном? Сколько из них остались в живых? Говорю вам, почти никто! Он заплатит за меня выкуп!

Большинство проходящих мимо мужчин бросали на Грейс любопытные взгляды, некоторые откровенно смеялись. Тот же самый сторож, который толкнул ее внутрь загона и отогнал от забора, взмахнул кнутом. Острая боль обожгла плечо Грейс, рукав платья треснул. Девушка замолчала, а громадный негр равнодушно отвернулся и снова принялся разглядывать толпу.

Грейс уронила голову на грудь. Ее охватило непреодолимое отчаяние. Она-то думала, что ее угрозы вызовут беспокойство и страх, но их никто не принял всерьез. Однако она тут же снова вскинула голову. Рядом послышался негромкий голос с легким испанским акцентом:

— Сеньорита, вы утверждаете, что капитан Джеффри Хэмптон ваш брат?

— Да-да! — с надеждой зашептала Грейс и, стараясь не привлекать внимание сторожа, подвинулась ближе к говорившему. Длинные черные волосы обрамляли его узкое лицо. Он стоял, прислонившись к изгороди, словно выбирал женщину-рабыню.

Человек покачал головой:

— Ваша ложь ничем вам не поможет. Джеффри Хэмптон — единственный ребенок в семье.

Грейс закусила губу и быстро огляделась. Что это? Новая уловка? Неужели у Джеффа действительно нет ни братьев, ни сестер? Фейт говорила, что его мать была проституткой. Разве у проститутки может быть только один ребенок? Она решила действовать иначе:

— На самом деле он мой зять, ведь Фейт, моя сестра, вышла за него замуж.

На этот раз мужчина опять беззлобно улыбнулся:

— У Фейт Купер нет сестры, только братья.

Грейс широко раскрыла глаза. Кто бы ни был этот человек, он хорошо знаком с Джеффом и Фейт. И говорил он дружелюбно, без горечи и ненависти. Значит, их отношения не были совсем враждебными, хотя мужчина явно был испанцем.

— Вы так хорошо их знаете? — спросила она.

— Достаточно хорошо, чтобы понять, что вы лжете.

— Пожалуйста, сэр, не говорите так. Я расскажу вам правду. Знаете ли вы первого помощника Джеффа, Джайлза Кортни?

Человек никак не среагировал на слова Грейс, просто стоял и ждал продолжения.

— Он мой муж. Я соврала потому, что никто тут не слышал о Джайлзе Кортни и никто бы не испугался. — И Грейс стала рассказывать, что Джайлза надо бояться так же, как и Джеффа, потому что он убил не меньше испанцев, чем его друг, но вдруг осознала, что подобное заявление едва ли понравится незнакомцу.

— Тогда что вы здесь делаете? — спросил он.

— Меня похитили. Пожалуйста, сэр, помогите. Я из хорошей семьи, мне здесь не место! — Она огляделась и почувствовала, что на нее накатывает то же чувство вины, которое она испытывала дома, когда бичевали рабов. Остальным женщинам в этом загоне нравилось не больше, чем ей. Однако если она останется с ними, их это не спасет, а она погибнет. — Джефф и Джайлз вам заплатят! Они теперь стали торговцами. Вам нужно только самому купить меня и сообщить им.

Работорговец наконец заметил, что они разговаривают, и поспешил подойти.

— Parlez-vous Franc, ais? — спросил он. Испанец отрицательно покачал головой, и работорговец жестом подозвал еще одного мужчину, очевидно, переводчика. Вскоре испанец и француз оживленно заспорили между собой, да так быстро, что Грейс едва смогла уловить несколько знакомых слов.

Испанец, прищурившись, обернулся к Грейс:

— Они утверждают, что ты — мулатка.

Грейс хотела возразить, заявить, что это ложь, но слова застряли у нее в горле, и она сказала единственное, что могла произнести, не покривив душой:

— Моя мать была мулаткой. Джайлз не знает, но он ненавидит рабство. Он заплатит вам за мое возвращение. Я уверена.