Бытие - Брин Дэвид - Страница 121

Предприятие Хакера может еще больше рассердить всяких романтиков, считающих китообразных «уже разумными», не нуждающимися ни в чем человеческом. Защитники природы и религиозные фанатики могут объединиться, чтобы предотвратить опыты на высших животных. Но Хакер живет этим. Это и ее путь: тратить деньги не из высокомерия и не ради положения, но ради продвижения вперед. Ради поисков горизонта.

«Только, – думала она, – когда обнаружились мои внеземные существа, они оказались такими, каких я и представить себе не могла. Я чувствую себя как дурак, гонявшийся за автомобилем. Я его наконец догнала. И что мне с ним делать?»

Эта штука. Теперь многие так называли Гаванский артефакт. Уже не корабль с экипажем, а единое существо-машину. О, разнообразные «пассажиры» не похожи, у них разные рассказы о девяноста удивительных утраченных мирах, погибших цивилизациях. Однако трезвомыслящие люди сосредоточились на единственной цели зонда.

Поэтому после волнующего радостного свидания с блудным сыном в новом передовом институте Хакера в Пуэрто-Рико Лейси вернулась в Комиссию по контактам, презрев призывы и замаскированные угрозы своих аристократических друзей ради более интересного общества – коллег из сословия ученых.

– Артефакт не «письмо счастья», а скорее разновидность вируса, – утверждал профессор Генри Серван-Шрайбер.

– Что вы хотите этим сказать?

– «Письмо счастья» распространяется за счет того, что побуждает получателя рассылать больше копий. Но у «письма счастья» довольно узкие цели и его потребности могут быть удовлетворены. Даже если реклама вас не убедила, вы сделаете несколько копий. Недостаточно, чтобы причинить вам серьезный ущерб.

– Понимаю, – сказала Лейси. – Но вирус, когда вторгается в клетку, забирает все ресурсы, чтобы синтезировать неограниченное количество своих реплик, даже рискуя жизнью организма-хозяина, а потом заставляет этот организм передавать их все новым перспективным хозяевам. Как если больной вирусным гриппом кашляет на соседей.

– Единственное отличие в том, – размышлял психолог-кибернетик из «Кейпек роботикс», – что здесь в роли вируса выступает физически пассивный кристалл, который ничего не делает и взаимодействует только через информацию. А хозяином является человеческая цивилизация.

Лейси покачала головой.

– Ого! Это сравнение многим понравится.

Генри казался недоступным для сарказма.

– Мадам Дональдсон-Сандер, это сравнение, пусть несовершенное, тем не менее уместно. Только вместо того чтобы вводить новый генетический материал, этот тип самовоспроизводящейся машины использует убеждение. Соблазн приключений. Приманку личного бессмертия. Искушение новой технологией… и все это подкрепляется угрозой неизбежной гибели цивилизации. Каждое из этих средств является действенным «вирусом разума», пробуждающим эгоизм.

– Эти средства уже доказали свою действенность, – перебил Рам Нкрума из Ганы, специалист по биологической информации. – Сто предыдущих органических видов согласились участвовать, добавив собственные образцы. Усилив послание.

– То есть, по-вашему, ранние копии этого… космического вируса сумели вот так, запросто, убедить другие расы рассылать в космос все больше хрустальных посланников?

Лейси указала на толстое стекло, отделявшее группу советников от Главной комиссии по контактам. В этот миг Джеральд Ливингстон и остальные собрались в углу и о чем-то спорили. В стороне от них по внутренней поверхности овоида одна за другой проходили схемы, а технические специалисты записывали документ за документом: указания для человечества, как изготавливать все больше кристаллов.

– Но ведь у этих штук есть одна черта, которая решительно отличает их от вирусов.

– Какая черта, мадам?

– Они имеют искусственное происхождение! Миллионы лет назад кто-то разработал и построил первый из них. Зачем?

– Может, они умирали, – предположила Мерседес Луграха, этнолог с Мальты. – Не кажется ли вам, что все вы слишком циничны? Почему вы не рассматриваете возможность, что наши гости говорят правду?

– Действительно, – заметил виртуальный представитель «умной толпы». Гермес по-прежнему оставался золотоволосым божеством, только теперь эрзац-аватар был в деловом костюме и в очках, и все это превратило раздражительного греческого бога в фигляра. Он по-прежнему прочесывал Сетку, передавая наиболее существенные комментарии, почти как равноправный член группы. – Возьмите историю, рассказанную представителем, которого мы называем «Особо Мудрый». Мрачное сообщение о том, что все технические цивилизации гибнут. Этот рассказ многое подтверждает. Вполне возможно, что когда-то эти зонды выпускали с добрыми намерениями.

– Какими, например?

– Сберечь как можно больше цивилизаций. Должно быть, они несколько поколений закладывали туда данные о каждом из родительских обществ, богатство их философии и искусства… те самые сокровища, которые человечество тоже может вложить в космический зонд или в машину времени, чтобы показать другим, кто и какие мы были.

Кое-что из этого может даже подразумевать помощь – действия или советы, которые дадут следующей расе больше шансов. Ключ к Тайне Бытия.

Лейси готова была поверить, что Гермес личность, а не программа, написанная так, чтобы получился подобный облик.

– А что потом? – не отставал Рам.

– Со временем в игру вступят новые силы. Законы отбора и размножения вознаградят те машины-кристаллы, которые обменяли любовь к ближнему на влияние и успешность.

– И эти машины становятся непобедимыми, когда разворачивается соревнование между разновидностями «писем счастья».

– Когда мы сможем сравнить наш кристалл с другими, думаю, нам представят соперничающие программы, – сказал Генри. – Возьмем эффективность. Должны ли мы отправить миллион сложных посланцев… или миллиард более простых сверхмалых? Предвижу предложения создать межзвездные зонды размером с ноготь! Должен существовать какой-то компромисс между числом и возможностями, в конце концов сводящийся к тому, что мы видим.

И все равно будет существовать огромное давление, заставляющее ужать содержимое, выбросить большую часть истории и культуры, оставив только основную рекламу. Обращение к самой сути: к тщеславию, личному выживанию и страху перед исчезновением. Нацельте ваше сообщение на правящую элиту общества, на тех, кто может приказать построить эти зонды.

Лейси было сразу и интересно, и противно.

– Так что необходимость быть по-настоящему полезными не пройдет.

Лейси, стараясь не плакать, представляла себе более древние типы зондов-посланцев. Исследователей. Как здорово было бы обнаружить один из таких камней, набитый избранными сокровищами. Возможно, предстоящие космические экспедиции найдут.

Она откашлялась.

– Конечно, подлинная цель теперь очевидна.

– Правда? – спросила Гермиона Радагаст из Фонда Роулинг. – Какова же она, мадам Дональдсон-Сандер?

Лейси жалела, что рядом с ней нет ее личного советника профессора Нузона, который сейчас сражался в эфире с привлекательным, но нелепым Розыгрышем Хэмиша. Будь он здесь, этот ученый-шоумен сказал бы очевидное: «Нам необходимо узнать, действительно ли межзвездный вирус смертелен для своих носителей».

Собравшиеся задумались, и наконец Гермес подвел итог:

– Иными словами, рассказ этих чужаков о том, что биотехнологические цивилизации гибнут и наша единственная дорога к спасению – спасение индивидов, можно понимать и в противоположном смысле. Возможно, биотехнологические цивилизации гибнут потому, что вступили в контакт с заразными межзвездными разносчиками инфекции.

В поле зрения Лейси возникло определение: «Разносчик инфекции – объект или вещество, передающее при контакте болезнь».

«Контакт, – подумала она. – Как мне нравилось это слово. Оно казалось таким уютным, изящным, обнадеживающим. Совсем не говорящим о насилии».

– Мир нетопырей-вертолетов взлетел на воздух, когда они отправляли зонды, – сказал Генри. – Такой расчет времени…