Ковчег Спасения - Рейнольдс Аластер - Страница 149

— Ты ненавидишь меня, Клавейн?

— Ничего личного, Скейд. Просто мне кажется, что тебя ввели в заблуждение.

— Ввели в заблуждение, и поэтому я забочусь о выживании Объединившихся?

— С тобой что-то произошло, — сказал Клавейн. — Когда-то ты была одной из лучших Объединившихся. И по-настоящему преданно служила Материнскому Гнезду — как и я. А потом была та операция в Замке Воронья.

Он увидел, как глаза Скейд непроизвольно расширились.

— Шато де Карбо? Какое он имеет к этому отношение?

— Куда большее, чем ты думаешь, — ответил Клавейн. — Ты была единственной, кто выжил и вернулся. Но ты вернулась не одна. Возможно, ты почти не помнишь, что там произошло на самом деле. Это не важно. Я уверен: в тебя что-то вселилось. И оно ответственно за все, что ты сейчас делала, — он попытался улыбнуться. — Поэтому я не могу тебя ненавидеть или даже винить в чем-то. Ты не Скейд. Не та Скейд, которую я знал. Тебе кажется, что ты служишь чему-то высшему…

— Чушь какая!

— Но такое возможно, правда? Я знаю, я сам побывал в Замке. Скажи, как мне до сих пор удавалось висеть у тебя на хвосте? Мы оба используем одну технологию, и ее источник находился там. Инопланетной технологии, которая позволяет манипулировать инерцией. Установка прекрасно работала, пока ты не захотела выжать из нее нечто большее, верно?

— Я просто хотела использовать все ее возможности.

— Ты пыталась двигаться быстрее света, тем же способом, что и Галиана.

Он заметил, как при имени Галианы глаза Скейд сверкнули.

— Зачем, Скейд? Неужели что-то оказалось настолько важным, что ты пошла на подобный риск? Это же просто орудия.

— Ты тоже очень хочешь их получить.

Клавейн кивнул.

— Только глядя на тебя. А еще флот, который ты показала мне в комете. Я понял, что ты решила как можно скорее убраться из этого сектора пространства. Что случилось, Скейд? Что ты видела в своем кристальном шаре?

— Тебе показать?

— Показать… мне?

— Дай мне доступ к твоему сознанию. Ты увидишь именно то, что видела я. Тогда ты поймешь. И, возможно, посмотришь на вещи моими глазами.

— Не надо… — начал Скорпио.

Клавейн убрал ментальную защиту. Сознание Скейд вошло в него так внезапно и бесцеремонно, что он заморгал. Но Объединившаяся просто показывала образы, как и обещала. Ничего больше

Это был конец всего.

Цепочки человеческих анклавов вспыхивали яркими искрами и превращались в ничто. Пепельные венки ядерных взрывов ложились на поверхности планет, слишком незначительных, чтобы уничтожать их полностью. Кометы и астероиды сгоняли в кучу, точно отару овец, и сталкивали между собой — волна на волну. Их было слишком много, чтобы столкновения угасали сами собой. С поверхности звезд вырывались потоки раскаленной плазмы, собирались плотными пучками и лизали лица планет, превращая их в бесплодные куски материи. Каменистые планеты дробились, и пространство наполнялось мелким крошевом. Газовые гиганты вертелись волчками, разбрасывая клочья атмосферы, как капризный ребенок разбрасывает игрушки. Звезды умирали; одни из них, зараженные неизвестным недугом, начинали гореть слишком жарко, другие остывали. Их уничтожали множеством способов. Клавейн смотрел, как взрываются корабли в межзвездном пространстве, когда их экипажи даже не подозревали об опасности. Он слышал панический хор радио и лазерных передач; сначала их было бессчетное множество, потом то один, то другой голос смолкал, пока не остались единицы. Но в конце концов стихли и они. Эфир наполняло лишь бессознательное пение транслирующих передатчиков. Но даже они замолчали, когда пали последние оплоты человечества.

Зачистка охватила огромное пространство — несколько десятков световых лет в поперечнике. На проведение операции потребовалось примерно семьдесят лет… мгновенная вспышка в плавном течении галактической истории.

И всюду, где проходила зачистка, он ощущал присутствие тусклой, безжалостной древности: Ансамбль машинных разумов, многие из которых едва достигали на порога самосознания. Они были древними, как звезды… нет, древнее любых звезд. Все, что они умели, все, что их интересовало — это подавление жизни. Но в этом они были экспертами.

— Когда это начнется? — спросил Клавейн.

— Уже началось. Просто мы еще не знаем. Но за последние полвека Волки уже достигли колоний, которые ближе всего к Первой Системе. Уже примерно сто лет человечество состоит из нескольких разобщенных групп, слишком напуганных, чтобы путешествовать или принимать попытки общаться друг с другом.

— А Объединившиеся?

— Мы тоже. Мы тоже в опасности, и тоже уязвимы. В некоторых системах наши поселения разрушены полностью. Материнских Гнезд не осталось. Но они успели послать сообщение.

Клавейн впитал информацию и сдержанно кивнул. Сейчас он был готов принять все.

— Как им это удалось?

— Благодаря Введению. Эксперименты, которые начала Галиана, — ответила Скейд, по-прежнему держа голову на весу. — Она исследовала связь человеческих сознаний с последовательными квантовыми состояниями. Но материя в состоянии квантовой суперпозиции взаимодействовала, на нематериальном уровне, с каждой частицей, которая когда-либо существовала или будет существовать. Галиана преследовала только одну цель — изучить новые состояния параллельного сознания. Но она открыла окно в будущее. Канал оказался несовершенным, Марса достигали только слабые отголоски. И каждое послание, проходящее через «трубопровод», увеличивало уровень «шума». Понимаешь, канал имел ограниченную пропускную способность. Введение оказалось ценным ресурсом, но его можно было использовать лишь в крайней ситуации.

У Клавейна закружилась голова.

— Наша история уже изменилась?

— Галиана узнала достаточно, чтобы создать первый двигатель для межзвездных кораблей. Все дело в энергии, Клавейн. И в управлении квантовыми червоточинами. В ядре двигателя Объединившихся находится конец микроскопической червоточины, а другой уходит в прошлое. На пятнадцать миллиардов лет назад, и высасывает энергию из кварк-глюонной плазмы изначального огненного шара. Кстати, та же технология используется в орудиях конца времени.

— Орудия класса «ад», — сказал Клавейн.

— Первоначально у нас не должно было быть этих достижений. Никаких межзвездных экспедиций до первого полета «Сандры Вой», который произошел веком позже. Наши корабли были медленными, тяжелыми, хрупкими и развивали скорость не больше двадцати процентов световой. Экспансия человечества неизбежно задерживалась. В течение четырех столетий удалось успешно заселить только горстку систем. Но и тогда мы привлекали внимание Волков. Зачистки производились жестоко и эффективно. Та версия истории, которая тебе известна — попытка ее улучшить. Скорость расселения увеличили. И у нас появилось оружие, чтобы противостоять возникшим угрозам.

— Теперь я понимаю, почему орудия класса «ад» не смогли построить снова, — пробормотал Клавейн, — Галиана показала метод их изготовления и сразу уничтожила информацию.

— Это было подарком из будущего, — гордо произнесла Скейд. — Из нашего собственного будущего.

— А сейчас?

— Зачистки продолжаются. Волки вновь обеспокоены появлением людей. Оказалось, они легко чуют наши двигатели на расстоянии в несколько световых лет.

— И тогда вы решили еще немного попастись в будущем.

— Да. На этот раз они обратились к нашему недавнему прошлому — спустя много времени после того, как история Объединившихся изменилась. В первом послании нам указали, что использовать двигатели небезопасно. По этой причине сто лет назад мы прекратили постройку кораблей. Позже нам подсказали, как делать двигатели невидимыми — как на «Ночной Тени». Демархисты считали, что мы построили ее ради тактического превосходства в войне. На самом деле «Ночная Тень» — наше первое оружие против Волков. Затем нам предоставили информацию о конструкции установок, контролирующих инерцию. Но тогда я ничего не знала. Меня послали в Замок за образцами инопланетной технологии. Они должны были помочь нам собрать прототип машины, подчиняющей инерцию.