Космический Апокалипсис - Рейнольдс Аластер - Страница 165

Гадес, Дельта Павлина, гелиопауза, год 2566-й

Силвест не заставил себя долго ждать. К его неудовольствию, с Вольевой оказалась Хоури — женщина, спасшая ее на поверхности Ресургема. Если Вольева была чем-то вроде неизвестной переменной в его планах, то с Хоури дела обстояли еще хуже, так как Силвест совершенно не мог понять, куда клонятся ее симпатии — то ли на сторону Вольевой, то ли — Саджаки, а может, еще на чью-то. Впрочем, полностью разделяя тревогу Кэлвина, он не стал сейчас проявлять излишний интерес к Хоури.

— Что вы хотите сказать своим «убыстряет смерть»?

— Именно это, и ничего больше, — заставил сказать Силвеста Кэлвин, прежде чем обе женщины успели перевести дыхание. — Мы ввели вирус согласно вашим инструкциям. Но дело выглядит так, будто мы сделали Чуме мощную питательную инъекцию. Она распространяется быстрее, чем раньше. Если бы я не знал правды, я сказал бы, что ретровирус фактически помогает болезни.

— Черт побери! — выругалась Вольева. — Извините, не сдержалась. Измотала меня работа.

— И это все, что вы можете нам ответить?

— Я проверяла свой контрагент на небольших количествах чумного вируса, — сказала осторожно Вольева. — На них он оказывал сильное воздействие. Не могу обещать, что ретровирус будет действовать на тело, пораженное инфекцией, с той же эффективностью… но как минимум при самом отрицательном сценарии… я считаю, что положительный эффект обязательно должен иметь место, хотя, возможно, и более слабый. Чума должна бросить на ретровирус хоть часть своих ресурсов. Это обязательно. Она обязана направить часть энергии, которую она использует для экспансии, на сопротивление новому врагу. Я надеялась, что это убьет ее, вернее, обратит в форму, с которой мы сможем справиться. Даже при самом пессимистическом подходе я предполагала, что Чума, так сказать, подцепит хотя бы насморк и это замедлит ее развитие.

— Но мы наблюдаем нечто совсем иное, — ответил ей Кэлвин.

— То, что говорит Вольева, похоже на правду, — вмешалась Хоури, и Силвест почувствовал, что его раздраженный взгляд остановился на Хоури так, будто он сомневается в ее праве на существование.

— А что же вы наблюдаете? — спросила Вольева. — Вы понимаете, что я спрашиваю не из любопытства.

— Мы перестали вводить сыворотку, — ответил Кэлвин. — Так что сейчас рост прекратился. Но когда мы впервые ввели ее Капитану, Чума стала разрастаться. Впечатление было такое, будто она поглощает массу ретровируса быстрее, чем поглощала раньше вещество самого корабля

— Но это же чудовищно! — воскликнула Вольева — Ведь корабль Чуме не может сопротивляться! Распространяется быстрее… это означает, что контрагент просто подкармливает Чуму, что он поглощает организм Капитана быстрее, чем его могла бы разрушить Чума!

— Как если бы солдаты дезертировали из окопов, не успев даже услышать вражескую пропаганду, — сказала Хоури.

— Очень похоже, — задумчиво произнесла Вольева, и Силвест впервые за все время почувствовал, что между обеими женщинами есть нечто, смахивающее на взаимное уважение. — И тем не менее это невозможно. Чтобы такое произошло, Чума должна была бы подчинить себе пути репликации — ну так, как если бы они сами охотно пошли бы к ней в плен. Я вам повторяю: такое невозможно!

— Что ж, попробуйте сами.

— Нет уж, спасибо. Дело не в том, что я вам не доверяю, вы просто попробуйте взглянуть на дело с моей точки зрения. С нее все выглядит так, будто я сама развела всю эту чертовщину, то есть полная бессмыслица.

— Есть ведь и еще кое-что, — вмешался Кэлвин.

— Что же?

— А не мог ли иметь место саботаж? Я вам уже говорил, что мы подозреваем кое-кого в том, что он не хочет, чтобы лечение Капитана прошло успешно. Вы знаете, о ком я говорю. — Кэлвин говорил намеками, не желая быть откровенным в присутствии Хоури или рядом с подслушивающей системой Саджаки. — Разве вашу сыворотку нельзя подменить?

— Придется поломать над этим голову, — ответила Вольева.

Силвест использовал для лечения Капитана не весь флакон сыворотки, которую дала ему Вольева, поэтому у нее появилась возможность проверить молекулярную структуру этого вещества, используя ту же аппаратуру, которой она пользовалась при анализе осколка из тела Хоури. Когда она сравнила пробу из флакона с пробами из ее лабораторных запасов, они оказались идентичными в пределах допустимого колебания квантовой точности. Та сыворотка, которую Кэлвин ввел Капитану, была именно такой, какой она должна была быть по расчетам Вольевой, вплоть до самых второстепенных химических связей каких-то маловажных атомов в наименее значимых молекулярных компонентах.

Вольева сверила структуру контрагента со своими записями и увидела, что она ничуть не отличается от тех наметок, которых она придерживалась все последние годы. Все было так, как она планировала. С ее вирусом никто «не шалил», его «зубы» никто не вырывал. Вот и вся игра с гипотезой Силвеста насчет саботажа! Она ощутила громадное облегчение — ей ведь так не хотелось поверить в то, что Саджаки и в самом деле хочет подорвать процесс лечения. Мысль, что он мог умышленно затянуть болезнь Капитана, была слишком чудовищна, и Вольева обрадовалась, ибо анализ контрагента давал ей основания выбросить из головы мысль о саботаже. Конечно, она все еще не доверяла Саджаки, но доказательств, что он совершил такую омерзительную подлость, не было.

Зато существовала другая возможность.

Вольева покинула лабораторию и вернулась к Капитану, отчаянно ругая себя за то, что не подумала об этом раньше и тем самым обрекла себя на такую уйму новой работы. Силвест спросил ее, чем она занята сейчас. Она долго смотрела на него, прежде чем ответить. Да, связь с Завесой Ласкаля бесспорна. В этом она уверена. Была это только месть со стороны Мадемуазель — плата за его трусость, или за предательство, или еще за что-то, что могло ее убить вблизи от Завесы? Или причина уходила куда-то еще глубже и каким-то образом была связана с инопланетянами? Может быть, тут замешаны гениальные умы древних хранителей, которых каким-то образом зацепил Ласкаль во время своего полета? С чем она столкнулась сейчас: с человеческой злобой или с чем-то совсем чуждым и древним, как сами Странники? Было так много такого, о чем следовало поговорить с Силвестом, но сделать это можно было лишь в безопасной атмосфере Паучника.