Город бездны - Рейнольдс Аластер - Страница 219

Я знал, что это ловушка. И шагнул в нее.

— Где ты находишься?

— В дороге. Собираюсь навестить твоего хорошего друга.

— Рейвича, — спокойно произнес Квирренбах.

Я кивнул. Помнится, он собирался организовать нам встречу с Рейвичем, после чего нас спасла Шантерель. Встреча должна была состояться на одной из каруселей, на высокой орбите.

Карусель под названием «Убежище».

— Рейвич здесь ни при чем, — сказал я. — Он просто соучастник, не более того. Дело касается только нас двоих. И незачем усложнять ситуацию.

— Кажется, несколько часов тому назад кто-то собирался убить Рейвича, — усмехнулся Таннер Мирабель. — Теперь ты запел совсем по-другому.

— Кажется, я не тот, за кого себя принимал. Почему ты охотишься за Рейвичем?

— Потому что он невиновен.

— Как это понимать?

— Он просто приведет тебя ко мне.

Улыбка Таннера снова мелькнула на дисплее. Он предлагал мне найти слабое место в его логических построениях.

— Или я не прав? Ты прибыл сюда, чтобы убить его — а теперь решил спасти. Прежде, чем я выполню твою работу.

Меня разрывали противоречия. Таннер заставлял меня отвечать на вопросы, которых я избегал до сих пор, не рискуя приблизиться к провалу в моей памяти. Но провал превратился в бездну. Мое прошлое рухнуло туда, а во мне поселилось что-то ядовитое. Если я действительно был Кагуэллой — а все указывало на это, — то я ненавидел себя до мозга костей.

И Таннера тоже. Он убил Гитту.

Нет, не так. Мы убили ее.

Сокрушительная логика этой догадки поразила меня. Теперь у нас общие воспоминания, нити нашего прошлого сплетены неразрывно. Воспоминания Таннера не были по-настоящему моими — но я носил их в себе, не в состоянии освободиться от них. Он убил Гитту, но во мне жило воспоминание о том, что это сделал я — я уничтожил самое дорогое в своей вселенной. Но это было еще не самое страшное.

Преступление Таннера ничтожно по сравнению с теми, память о которых была погребена под его воспоминаниями. Теперь она начала подниматься на поверхность. Я все еще ощущал себя Таннером, все еще считал его прошлое своим, но уже достаточно пригубил истины, чтобы понять, что это лишь иллюзия, которая со временем утратит убедительность.

Мое тело несло в себе прошлое и память Кагуэллы.

Но и это еще не все. Кагуэлла — лишь нечто вроде раковины, в которой таятся более глубокие воспоминания.

Мне не хотелось об этом думать, но я не мог закрыть глаза на очевидное.

Я украл память Таннера и на время смог внушить себе, что я — это он. Затем, под действием индоктринального вируса, его личина начала сползать с меня, как шелуха. Вирус высвобождал еще более глубокие воспоминания, отрывки моей тайной истории — уводя в глубь веков.

К Небесному Хаусманну.

Передо мной словно раскрылась бездна.

Ноги подкосились, я рухнул на скользкую от дождя землю, и меня буквально вывернуло наружу. Телефон выпал из моей руки. Он лежал рядом, и на дисплее я видел удивленное лицо Таннера.

— В чем дело? — спросил он.

Я снова поднес телефон к губам.

— Амелия, — вначале я прошептал чуть слышно, затем повторил ее имя чуть громче. — Она с тобой, так? Ты ее обманул.

— Скажем так: она была мне весьма полезна.

— И она, разумеется, не в курсе твоих планов.

Мой вопрос, похоже, позабавил Таннера.

— Она так доверчива. Поверь, ты вызывал у нее некоторые подозрения. Думаю, дело было так: после того как ты покинул Айдлвилд, она узнала о некоторых особенностях твоего генетического кода, которые приняла за признак врожденного заболевания. Словом, ее подозрения подтвердились. Она пыталась связаться с тобой, но ты стал таким неуловимым… — Таннер снова улыбнулся. — К тому времени меня оживили, и мои навыки очень скоро восстановились. Я помнил, кто я такой и зачем отправился на том корабле с Окраины Неба. Я помнил, что охочусь за тобой, потому что ты украл мое имя и мои воспоминания. Само собой, я не стал делиться этим с Амелией. Я просто сказал ей, что мы с тобой братья и что ты немного не в себе. Маленький безобидный обман. Ты не можешь меня упрекнуть.

Да, это было почти правдой. Я тоже обманывал Амелию, надеясь, что она наведет меня на след Рейвича.

— Отпусти ее, — попросил я. — Она для тебя ничего не значит.

— Ты не прав. У тебя будет еще один повод, чтобы добраться до меня. Лишний повод со мной встретиться… Кагуэлла.

Его лицо на мгновение застыло, затем связь прервалась. Мы по-прежнему стояли под дождем. Потом я вернул телефон Зебре.

— А как насчет другой раны? — спросила Зебра, когда мы снова сели в машину и продолжали путь через Город. — Как я поняла, Таннер потерял ступню, но сканер не нашел следов такого ранения. Но ты обратился к Миксмастеру не только для этого, — она покачала головой. — Прости, но мне по-прежнему хочется называть тебя «Таннер». Знаешь, это непросто — иметь дело с человеком, который не признает собственного имени.

— Поверь, мне тоже непросто.

— Ладно, теперь расскажи о другой ране.

Я перевел дух. Подходим к самому трудному.

— Таннер ранил человека, на которого он работал. Этого человека звали Кагуэлла.

— Очень мило с его стороны, — заметила Шантерель.

— Нет, вы не так поняли. По сути, этим Таннер оказал ему услугу. Ситуация была связана с захватом заложников. Таннеру пришлось стрелять сквозь Кагуэллу, чтобы…

У меня сорвался голос.

— …чтобы убить бандита, который приставил нож к горлу жене Кагуэллы. Таннер не собирался убивать Кагуэллу. Он стрелял под таким углом, чтобы его хозяин не получил серьезного ранения.

— И…?

— Таннер выстрелил.

— И все получилось, как задумано? — подсказала Зебра.

Я вновь увидел, как Гитта оседает на пол палатки. Цена ошибки Таннера.

— Кагуэлла действительно выжил, — проговорил я, собравшись с силами. — Таннер безупречно знал анатомию. Убийце-профессионалу это необходимо. Такие люди знают, какие ранения точно приведут к смертельному исходу. Эти знания можно использовать иначе: выбрать направление, чтобы прострелить человека насквозь и не убить его.

— Прямо хирургия, — заметила Шантерель.