Изнанка королевского дворца - Гончарова Галина Дмитриевна - Страница 76

Лонс послушно плеснул себе вина, выпил и посмотрел на Лилю.

– И?

– Так вот. Представь себе такую картину. Бумаг у тебя нет. Доказательства весьма сомнительны.

– Зато я могу перечислить все ее приметы, все родинки.

– А это, друг мой, повод осудить тебя за совращение. Ты понимаешь, что, если поднимется шум, никто тебе твою принцессу не отдаст? Еще и голову потеряешь?

– Вполне.

– И я вместе с тобой.

– А…

– Кто поверит, что я ничего не знала?

Лонс и сам бы не поверил.

– И что теперь? Госпожа графиня?

– А теперь только одно. Думать и думать. Ганцу я тут довериться права не имею. Если об этой тайне будут знать больше двоих, она расползется. Рано или поздно. Поэтому надо придумать, как дать знать твоей героине о тебе. Надо придумать, как устроить вашу встречу втихаря. Как вывезти вас обоих, если что. Или хотя бы уйти живым со встречи. Это ясно?

– Вполне.

– Вот и думай.

– Да есть у меня одна идея.

– Какая же?

Выслушав идею, всласть ее покритиковав и отправив Лонса думать дальше, Лиля подошла к окну.

Так-то, ваше сиятельство. Тянут вас за уши в придворные интриги. А вы там ни ухом ни рылом. Ну, не будем скромничать, кое-что вы знаете. Но мало, так мало.

А терять Лонса не хочется. Как мужчина он никаких эмоций не вызывает – смазливые красавчики откровенно не в ее вкусе. Но секретарь идеальный. И все же, все же…

Надо поговорить с Ганцем. Пусть подберут кого-нибудь на место Лонса. Или даже двоих. Пока научатся, пока туда-сюда. Даже если Лонс удерет в Ханганат со своей «недоглядной», все равно Лиля-то его лишится. Так что готовимся заранее.

Лиля посмотрела на графин с вином.

И вдруг со всей дури запустила его в дверь.

Накатило.

Ну да.

Она вот такая железобетонная, конь с яйцами и по горящим избам шляется, да?!

Интересно, кто бы на какие чудеса был способен, если жить захочется? Читала как-то женщина об одном человеке. Директор завода, в войну на своем предприятии дневал, ночевал и жил. А когда война закончилась (да-да, та самая, Великая) просто пришел, лег и умер. А врачи, когда его стали обследовать, сказали, что ему не сорок паспортных, а семьдесят с хвостом биологических. Всего себя человек сжег за эти четыре года. Вот и Лиля сейчас так же – бросала себя в топку. Горела и понимала, что не успевает, что еще немножко бы… И никого рядом. Разве что Мири сможет понять, но потом, лет через десять…

Одиночество.

В дверь заглянула служанка.

– Ваше сиятельство…

– Прибери тут, – сухо распорядилась Лиля, – да осторожнее, не порежься.

И вышла в приемную. На воздух захотелось, хоть убивай!

– Маркиз?

Александр Фалион стоял у стола и чуть улыбался.

– Ваше сиятельство… Позвольте пригласить вас прогуляться?

Лиля вздохнула. Бросила взгляд на пальцы. Те, хоть и в перчатках, чуть дрожали.

Не надо бы в таком состоянии к лошади, Лидарх – существо с тонкой душевной организацией.

– Маркиз, я вряд ли смогу сейчас ездить верхом.

– Я просто хочу пригласить вас погулять, ваше сиятельство. По саду.

– Пойдемте.

Садом Алисия не занималась. Но это было до появления Лилиан. Потом прислуга забегала, и теперь здесь цвели кустовые розы. Лиля коснулась одной из них.

Как дома. Совсем как дома.

– Лилиан…

– Да, Александр?

– Я получил письмо от своего человека. Посольство скоро тронется в обратный путь. Может, даже уже тронулось.

Лиля кивнула. Коснулась розы.

– Спасибо, Александр.

– Лилиан, я хотел бы попросить об одном одолжении. И надеюсь, вы мне не откажете?

Лиля пожала плечами.

– Просите. Если это в моих силах…

– Я бы хотел продолжать с вами общаться даже после возвращения вашего супруга.

– Если это будет зависеть от меня, обещаю. Александр, почему вдруг такая просьба?

– Потому что я знаю Джерисона, Лилиан. Может быть, так, как вы его не знаете.

Лиля хотела съязвить, что она может то же сказать и о себе. Вряд ли Александру пришлось провести с графом Иртоном хоть одну ночь. Но промолчала. Что-то такое было в серьезных глазах мужчины.

– И?

– Я знаю и вас. Если вы найдете общий язык, я буду рад. Но вероятнее, ваш дом превратится в поле боя.

– Они сошлись. Волна и камень, стихи и проза, лед и пламень[5], – пробормотала Лиля.

– Вы не обидитесь на меня за эту откровенность?

Лиля тряхнула головой. И решилась. Коснулась руки Фалиона своей.

Маркиз вздрогнул, как от ожога, но руку не отнял.

– Александр, вы давно уже мой друг. Еще с той минуты, когда я плакала, а вы меня успокаивали. Вы можете сказать мне что угодно и не перестанете быть другом.

Маркиз как-то криво улыбнулся:

– Даже то, что я люблю вас?

И, видя откровенно ошалелое выражение лица Лилиан, вдруг рассмеялся.

– Прикройте рот, графиня. Ворона гнездо устроит.

– Бессовестный! А я уже понадеялась! – Лилиан осознала, что маркиз шутит, и от души стукнула его кулачком по плечу. – Как вам не стыдно подавать женщине такие надежды!

Серые глаза весело блестели.

– Пока разрешите подать вам руку на прогулке, и продолжим.

Лиля усмехнулась.

– Александр, вас никогда не били за ваши шуточки?

– Иногда хотели. Но я обычно бил первым, – честно признался Фалион. – А потом еще шутил.

– М-да… Не хотела бы я быть вашим врагом.

– Вы уже мой друг. И Джерисон мой друг. А посему позвольте говорить откровенно.

Лиля кивнула. Фалион мимоходом сорвал розу с куста и вручил ей. Женщина тут же принялась обдирать с нее шипы.

– Вы горды. Я это вижу. Но и Джес такой же. А когда сталкиваются две гордости…

– Согнется моя. Вы это хотели сказать?

– Обычно уступают женщины. Но вы-то отступить не можете, правильно?

– Мне некуда. Сейчас – некуда. Я бы с радостью вернулась в Иртон, но кто сказал, что там не случится очередного покушения, что оно не будет успешным.

– Я понимаю. Но вот поймет ли это Джес? Чтобы договориться с ним, вам придется создать видимость уступок. А вот как…

– А если я не хочу ничего создавать? Пусть сам уступает! Александр, я живая и нормальная. По его милости меня чуть не свели с ума, по его милости меня да и Миранду чуть не убили, и я же должна под него прогибаться? Не слишком ли?

– Об этом я и говорю.

– И что вы мне посоветуете?

– Это зависит от того, что вы хотите получить.

– Спокойствие.

– А еще вам нужен статус графини. Иначе ваши дела потерпят ущерб. Да и многое другое.

– И что вы предлагаете?

– Предложите вашему мужу светский брак. У вас своя жизнь, у него – своя.

– Пару раз встретимся, чтобы сделать наследника, и каждый гуляет сам по себе? – Лиля чуть скривила губы. – Это не мое, Александр. Я с брезгливостью отношусь к подобным бракам. Да, они есть, иногда они необходимы. Но, может быть, не в моем случае?

– Я долго думал над вашей ситуацией. И я не вижу для вас другого выхода. Вы женщина гордая и властная. Джес такой же. Но при всем моем уважении… Есть два типа мужчин. Одни будут гордиться такой женой, как вы. Другие же будут злиться и негодовать, считая, что такая жена принижает их в глазах света.

– Джес – второй?

– Вполне возможно. Я не исключаю, что у него хватит ума и на первое. Но пока…

Лиля в задумчивости прикусила черенок розы.

– М-да. Проблема.

– Подумайте, Лилиан. Вы красивы, умны, вы серьезный противник для многих. Но как вы будете справляться с собственным мужем? Либо вы его сломаете, либо сломаетесь сами.

– Проявить гибкость.

– А разве не так поступают все женщины? Оставьте ему его игрушки. Если не вспыхнет сейчас, не вспыхнет никогда. Если вам удастся сбалансировать все сегодня, что еще надо?

– Семью. Детей. Обычное женское счастье.

– С Джесом у вас может быть первое и второе. А вот третье… Он не сможет уважать вас такую. В его понимании женщина – это слабое, хрупкое и беззащитное существо. Нежное и трепетное. Которое все обязаны оберегать.