Крылья - Виор Анна - Страница 73

Он взъерошил свои пепельные волосы, идеально уложенные до этого, и продолжил уже спокойнее:

– Есть одна история, которую я не люблю. Последняя, как называют ее. Когда Масэнэссу было лет пятьсот, – Вирд удивился: кто же живет так долго? – он прибыл в Город Семи Огней и встретился с Советом. «Чего ты не умеешь, Мастер Путей?» – спросили его Советники, «Я не умею летать, зато крылья у меня есть!» – ответил Масэнэсс. «Стань нашим Верховным», – сказали Советники. «Стану, – ответил Астри, – хотя мне и недолго осталось!» И думали Советники, что говорит он о старости. Четвертый Совет избирался на его веку. Все – Мастера Огней. – Гани откашлялся. – Люди говорят, что он был первым Верховным и создал Скипетр Силы, символы на котором светились, когда он брал его в руки. Но ученые мужи отрицают это и утверждают, что Верховный стал избираться тысячу лет спустя, а символы на его Скипетре не светились никогда, да и не должны светиться. Впрочем, народ много чего приписывает Мастеру Путей, даже основание Пятилистника и Академии Силы. Так вот в сказании этом Масэнэсс стал Верховным, он созвал Совет и объявил, что Одаренные должны служить народу, как было в древности, а не властвовать над ним. И стал он собирать всех Мастеров Силы в Городе Семи Огней и заставлять их делать не то, что хотели они, а то, что нужно было Тарии. Но нашлись те, кому пришлось это не по нраву. Этот момент в сказании особо правдоподобен, ты не находишь?

Вирд пожал плечами. Ему ли судить?

– Составили они заговор, наняли полсотни Мастеров Оружия из Одаренных и поразили его прямо на фундаменте начатого здания Академии Силы. И его кровь пролилась в центре Пятилистника… Убили и весь Совет – семь Мастеров Огней. С тех пор в составе Семи никогда не было достаточно Огненосцев. Другой Совет захватил власть и захотел поработить простых тарийцев. Но возмущенные смертью Мастера Путей собрались простые люди и Одаренные рядом с ними, разбили заговорщиков и свергли их власть. И собрались Мастера Силы, и избрали Большой Совет. С тех пор по завету Астри Масэнэсса все Одаренные служат народу Тарии.

– Так было на самом деле? – спросил Вирд.

– Так говорится в сказке, Вирд, – ответил Наэль и усмехнулся, – историю нам в Пятилистнике преподавали по-другому, но мы-то с тобой знаем, – он подмигнул ему, – что сказки иной раз правдивее.

Глава 21

Веление сердца

Фенэ Хай-Лид ди Курсан

Фенэ казалось, что по дороге в Город Семи Огней она теряет свою старую жизнь, словно жемчужины с разорванного ожерелья. Все изменилось. Ничего уже не было как раньше. Ее рабыни Кара и Гоа уже не так быстро и охотно выполняют ее поручения, Гани Наэль все чаще зовет ее просто Фенэ, без «к’Хаиль» или «госпожа», Ого нет все время рядом, как раньше. Она сама вложила меч в его кутийские руки… теперь он не раб, а воин, и воина не стоит заставлять выбирать между мечом и женщиной. Иногда она злилась и думала, что зря не продала его Кох-То – та упрашивала ее чуть ли ни целую ночь. Она бы дала хорошую цену.

Тарийцы не относятся к ней с должным почтением, здесь каждый второй – Мастер, гражданин Города Огней… Одаренный… И родовое имя Хай-Лид для них ничего не значит. Да что там Мастера, даже Алот – простой командир небольшого отряда – и тот спорил с ней при каждом удобном случае. Посмел бы он перечить ей в Аре?

Мастер Агаят – другой. Он похож на ее отца – сильный, уверенный, он не станет спорить с женщиной, но решение всегда за ним. Да и внешность у него как раз по вкусу Фенэ. Он красивее всех окружающих ее мужчин.

Гани Наэль слишком низок и хрупок для Фенэ. У этого Одаренного мальчика Вирда красивые черты лица, он высок, но в нем еще нет той мужественной широты в плечах и силы в руках, крепости и надежности, что нравятся ей, и, если честно, он пугает ее тем, на что способен. Ого красив, но он бывший раб и слишком молод, его шрам на щеке получен не в бою. Да и слишком уж горячий у него нрав. Одно слово – кутиец.

Правители Шеалсона ничем особым не отличаются, они, скорее всего, никогда не держали в руках меча. Что за мужчины?

А Мастер Агаят – высокий, крепко сложенный, широкоплечий, с выступающим массивным подбородком, крупным носом, широким лбом. У него лицо настоящего воина, и шрамы на нем получены в настоящем сражении. Черные глаза – спокойные и решительные. Когда он смотрит на нее, внутри поднимается волна жара, словно ей пятнадцать лет… Он тот мужчина, кому она могла бы подчиниться, не о многих она сказала бы так. Даже ее муж к’Хаэль Курсан к таковым не относился. А вот отец – да. Фенэ представила спокойные глаза отца… ему стоило сказать только слово, и Фенэ сделала бы все, что угодно.

Сегодня она достала из сундуков лучшие свои наряды, привезенные из Ары; здешняя мода – шелковые, но слишком простые прямые платья, немногочисленные украшения, неглубокие вырезы, не позволяющие показать грудь, не подходит для настоящей к’Хаиль. И хотя у нее нет более ни рабов, ни земель – она благородная, ее имя Хай-Лид; и эту жемчужину в ее ожерелье жизни она терять не собирается.

Музыкант и его бывший ученик переселились к той болтливой старухе. Но Фенэ подобало жить в Здании Правления. Да и Мастер Агаят был здесь. Она распорядилась, чтобы все ее бывшие рабы тоже были расселены поблизости и могли прислуживать ей. Только Ого намеренно отослала: пусть селится в домах жителей вместе с тарийскими воинами. Он не должен мешать, ей предстоит охота на другого зверя – покрупнее.

Кара и Гоа сейчас подавали ей платье, ее роскошные волосы уже были уложены в прическу и украшены тонкой золотой диадемой в форме кобры. Арайская кобра… Может быть, это слишком вызывающе – в то время, когда идет война? Фенэ сменила диадему на тонкий золотой обруч с рубинами.

Единственное, что приглянулось ей в одеянии шеалсонцев – это шелковые туфли, мягкие и красивые. Шелка здесь предостаточно, в окрестностях Шеалсона его производят даже больше, чем в Западной провинции Ары. Фенэ приобрела себе несколько пар таких туфель.

Но платье она надела арайское. Желтый цвет ей идет, и в желтом она выгодно отличается от неярких, не очень красивых тарийских женщин. Мастер Агаят непременно обратит внимание на нее. Хотя он уже обратил. Он выслушивал ее речи со всем вниманием, присущим заинтересованному мужчине. Фенэ уже чувствует скорую победу, она выигрывает эту битву.

Фенэ готова – она во всеоружии. Ее воинские доспехи – шитое золотом платье, ожерелья, браслеты и кольца, диадема и серьги. Ее мечи – подведенные глаза, полные алые губы, полуобнаженная грудь. Кто устоит?

Алей Агаят, склонившийся над картами в своих покоях, удивленно поднял голову, когда она вошла без стука.

Он был одет только в шелковую тунику и свободные штаны, что носят под кам. Шелк мягкими волнами подчеркивал выступающие мускулы, а в низком вырезе туники Фенэ видела многочисленные шрамы.

Мужественное лицо Агаята выглядит озадаченным и серьезным. Он пронзительно смотрит на нее, склонив голову, как бы размышляя, зачем она здесь. Затем взгляд его теплеет, скользит по ее лицу, шее, опускается ниже…

Зверь угодил в ловушку. Фенэ усмехнулась – Агаят ее усмешки не заметил, все равно он сейчас не смотрит на ее лицо.

Мастер Меча, сдвинув брови, одернул себя и поднял взгляд.

Она присела в кресло у входа.

– Я пришла, чтобы сыграть с вами, Мастер Агаят… – Голос Фенэ – настолько соблазнительный, насколько это возможно. Пауза, чтобы дать ему повод подумать о разных играх. – …партию в Хо-То.

Она показывает ему коробку с фигурками для игры и сложенной расчерченной тканью внутри, которую до этого прятала в складках накидки. На крышке – хорошо знакомый любителям этой игры символ: два льва, красный и белый, ставшие на задние лапы друг против друга. Хо – по-ливадийски «красный», То – «белый».

– Надеюсь, я не отвлекла вас? Если так, я уйду… – Фенэ делает виноватое и немного огорченное лицо и привстает; нужно заставить его уговаривать ее остаться, тогда присутствие здесь Фенэ будет его решением. Мужчина чувствует себя лучше, когда инициатива принадлежит ему. Вернее, когда он думает, что решает.