Крылья - Виор Анна - Страница 72

– Мой сын – Алисандес Миче, – сказала она, – Мастер Силы. Он служит в Золотом Корпусе вот уже третий десяток. Ему шестьдесят, а выглядит он, как вот вы, Мастер Наэль. Только не женится. Говорит, успею еще. Он-то успеет. А я? Ведь тоже хочу успеть посмотреть на внуков. Он все зовет меня к себе в Город Семи Огней. Говорит: «Поселю тебя на улице Мудрых. А хочешь – будешь жить за рекой, рядом с Дворцом Короля», – а я не хочу, что я там буду делать? Здесь мне все привычно. У меня здесь сад, цветы… А там? Все равно буду одна, он же на службе… Вот пускай женится, и я тогда перееду, пригляжу за внуками.

Вирд не слушал, он вновь уставился на портрет знакомого мужчины. Старушка заметила это и что-то хотела сказать, но ее опередил Гани Наэль:

– Мастер Кодонак здесь у вас? – спросил он.

Так зовут этого человека – Мастер Кодонак?

– Да! – воскликнула госпожа Миче. – Командующий моего сына. Сын много мне о нем рассказывал. Он говорит, что если бы не Мастер Кодонак, то он уже раз пять бы умер. Храни его Мастер Судеб! Я когда услышала такое, то, будучи в Городе Огней, купила его портрет и повесила здесь. – Она вздохнула. – Вот сейчас мой сын где-то на войне, надеюсь я, что Мастер Кодонак и на этот раз не даст ему умереть.

Вирд сглотнул. Ведь если правда то, что он видел, если это было все на самом деле, то сын этой доброй женщины вполне мог погибнуть от зубов эффа.

Гани Наэль искоса посматривал на Вирда, выслушивая рассказы госпожи Миче о других портретах на стенах холла. Тут были ее племянники, братья, тетушки, родители. Но Вирд не видел никого, кроме Мастера Кодонака.

– Знаешь его? – шепотом спросил Наэль.

– Нужно поговорить, – сдавленно ответил Вирд. Если он не расскажет об этом поле боя кому-нибудь, то точно сойдет с ума.

Поговорить удалось только полчаса спустя. Госпожу Миче отвлекла от общения с ними необходимость распорядиться о завтраке, и она удалилась. А Вирд и Мастер Музыкант поднялись в комнату Гани Наэля.

Когда Вирд рассказывал, то он не верил самому себе, а у Гани и вовсе глаза едва не вылезли из орбит. Как неправдоподобно все это звучит. Тысячи эффов, убивающих только Одаренных, гибнущие Мастера Силы, Кодонак, которого вот-вот загрызет зверь. То, что Вирд повелевает эффами. Исцеление Командующего. Даже просто в само исцеление, по словам Наэля, трудно поверить, потому что срастить оторванную руку под силу далеко не любому Мастеру Целителю: говорили, что на такое способен разве что Советник Ках. Ко всему этому, похоже, что Вирд переместился к месту событий, как настоящий Мастер Перемещений, перед этим узнав каким-то невероятным образом, что там происходит.

– Знаешь, парень, – сказал Наэль, когда немного пришел в себя и перестал бурчать под нос фразу: «Не жалко мозгов – свяжись с Одаренным…» – если то, что ты говоришь, было на самом деле… то Астри Масэнэссу остается только удавиться от зависти…

Вирду и вправду стало легче, когда он рассказал.

– Кто он, этот Астри Масэнэсс? Ты уже не впервые о нем говоришь.

– Мастер Путей! Кто же еще! – Гани встал и налил себе вина из кувшина. Потягивая напиток, продолжил: – Он появился через тысячу лет после основания Города Семи Огней. Так, по крайней мере, говорят сказания о нем; правда, все Одаренные в один голос кричат, что Масэнэсс – выдумка.

Тогда еще не было ни Верховного, ни Большого Совета, а в Совете Семи были только Мастера Огней. Не было еще и Академии Силы. Люди в ту пору жили по-другому. Одаренные сами зарабатывали себе на хлеб при помощи своего Дара и не поступали на службу Тарии так, как сейчас. Услуги их очень ценились и щедро оплачивались, – Гани усмехнулся, – «пламенной монетой», как говорят у нас в Тарии. Поэтому те, кто имел преимущество над другими в виде Дара и Силы, очень быстро приобретали и другие преимущества в виде золота, земель, дворцов, положения и власти. Многие Одаренные тогда становились Лордами земель, злоупотребляя своими необычными возможностями. Потом, когда их потомки, а они далеко не все были с Даром, унаследовали титулы и имущество, в Тарии появилось даже больше обычных землевладельцев, чем Одаренных. Сейчас Одаренные не могут владеть землей или брать деньги за работу, сделанную при помощи Дара, а содержатся Тарией. Никто, правда, не жалуется, да и я бы не жаловался, будь у меня дом на улице Мудрых и полные карманы пламеней.

В общем, обычным людям тогда жилось не очень-то хорошо, особенно бедным. Каждый был сам по себе. На любую деревню могли напасть и разграбить ее, убить мужчин, обесчестить женщин. Могли забрать в рабство и продать где-то, неизвестно где… Люди умирали от болезней и от голода, и, хотя Целителей и Мастеров Полей было предостаточно, да и погодников скорее всего было не меньше, чем сейчас, никто особо не стремился помочь ближнему. Боевые Мастера нанимались телохранителями к тем, кто щедро платил, а могли и сами набрать целое войско и промышлять разбоем. Тогда шла бесконечная война, и кто с кем воевал, даже Профессора из Академии Философии, что изучают историю, тебе не скажут.

Мир был другим, и Тария была другой. Западное побережье еще не было нашим, и так близко к Сиодар мы еще тогда не подобрались. А уж что творилось по ту сторону Хребта Дракона, никто и не знает. Даже Междуморье – моя родина – была диким, почти незаселенным краем.

И люди от безысходности, так утверждают все ученые мужи сегодня, придумали сказки про Астри Масэнэсса. Они передавались из уст в уста. В этих сказаниях он появлялся то тут, то там, помогал всем и не брал за это денег. Конечно, особенным в нем было не это – готовые бесплатно помочь простым людям Одаренные и тогда встречались, хоть и не часто, главное – что не было ничего невозможного для него. Иногда он воин, иногда целитель, порой перемещается из одной деревни в другую за считаные мгновения, знает, где нужна его помощь. Есть сказки, в которых он защищает целую деревню от разбойников, а есть, где он появляется в селении только для того, чтобы спасти больного. Иной раз он действует вместе с Советом, иной раз – против него, но чаще сам по себе. Иногда о нем забывали на годы, а потом он вновь появлялся. Все знакомые нам проявления Дара приписывались Астри Масэнэссу.

Гани Наэль прилег на кровать, опершись на высокие подушки, вытянув ноги и закинув руки за голову.

– Иной раз он делал то, чего не может ни один Одаренный. Что именно, сейчас и не вспомню. У него, как и у всех направлений Пути Дара, был символ: крылатый человек с мечом в одной руке и Светом – в другой. «Нет ничего невозможного для Астри Масэнэсса» – так многие сказки начинаются или заканчиваются.

Я не могу сейчас рассказать тебе все истории о нем. Чтобы понять до конца, кто такой для тарийца Мастер Путей, тебе нужно было родиться где-нибудь под Торилагом в Междуморье. И чтобы твоя тарийская бабушка с самой колыбели пичкала тебя этими сказками вместе с испеченными собственноручно пирожками. Со мной так и было. Я даже мечтал стать Астри Масэнэссом. А кто не мечтал? Как ни странно, в провинции о Мастере Путей детям рассказывали больше историй, чем в столице. Мы даже играли так: «Я – Мастер Меча! – кричит один мальчишка. – Я тебя убил!», «А я – Мастер Перемещений. Меня уже здесь нет!», «А я – Мастер Строитель, вокруг меня – огромная стена», – но побеждал обычно тот, кто первым додумывался крикнуть: «Я – Мастер Путей!»

Гани Наэль замолчал, задумчиво глядя прямо перед собой и улыбаясь.

Вирд же думал о том, каково это – иметь семью. Он много бы отдал, чтобы тарийская бабушка пичкала его сказками об Астри Масэнэссе. Хотя Вирду повезло, рядом с ним были те, кто тоже рассказывал ему истории, – мать Ого и Рулк… капитан Калахан?

– Скажу честно, – продолжил Наэль, – лет до семнадцати я свято верил, что Астри существовал на самом деле. Но потом пришел в Город Семи Огней, где столичные умники подняли меня на смех и быстро растолковали, что и к чему. Мол, не было никогда никаких Мастеров Путей – сказки все это. Ни искры, ни пламени! – вдруг воскликнул он, рывком садясь на кровати. – Но я-то был прав! Раздери меня Древний и сожри пополам с эффом! – это ругательство, похоже, придумал он сам. – Я был прав! Если ты можешь проделывать все эти штуки, то Астри Масэнэсс вполне мог существовать!