Лети, мой Свет! (СИ) - Василик Янина - Страница 51

Но вдруг время словно замедлило счёт, и Кристарн, так и не обернувшись, немыслимым для человека движением, перехватил обе стрелы, небрежно отшвыривая в сторону обломки. Девушка судорожно вдохнула воздух в горевшие лёгкие, а лучники сделали ещё выстрел. Только дроу на прежнем месте уже не было. Возникнув прямо под их укрытием, он вышвырнул обоих из-под стола, с пугающим равнодушием переломив и луки, и пальцы, держащие тетиву. Подтолкнув орущих благим матом стрелков к выходу, что-то негромко сказал напоследок. Лучники побледнели, замолкли и исчезли в темноте ночной улицы.

Подойдя к Кристарну, вышибала поблагодарил за помощь и поинтересовался, не желает ли гость составить жалобу на стрелков за использование оружия. Дроу, усмехнувшись, заверил, что подобной ерундой на ночь глядя заниматься не желает. Мужчина согласно кивнул, и понятливо отстал, начав расставлять столы и поднимать стулья.

Тёмный повернулся к их столику, краем глаза заметив там хозяина, рассыпающегося в любезностях и извинениях, загораживая ему Аталь. Во время дурацкой драки он видел, что девушка, испугавшись, успела протрезветь. И теперь не без оснований надеялся воззвать к совести и уговорить её поспать вместе со своей хозяйкой, а не по отдельности. Но, подойдя к столу, мысленно застонал. Милый и добрый хозяин принёс дорогим гостям вместе с извинениями бутылку коньяка из личных запасов.

— Всё, теперь я напьюсь, — обречённо заявил дроу и попросил принести чего-то девушке на закуску, полагаясь на выбор хозяина. Присев рядышком с Аталь, сияющей, словно новенький золотой, налил полный стакан и залпом выпил. На душе было противно. Использовать свои умения в глупой трактирной драке — недостойно лучшего воина Тьмы. А твёрдое осознание того, что сам дурак — настроение отнюдь не улучшало. Ведь с первого взгляда ясно было, что добром посиделки в окружении пьяного мужичья не закончатся, нужно было сразу уводить Аталь, а он…

— А чего ты им сказал? Ну, тем лучникам, что они так быстро смылись? — заинтересовано спросила девушка, бесцеремонно прерывая поток самокритики. Кристарн мысленно сделал перевод на нормативный язык и озвучил:

— Сказал, что за такое плохое поведение, им нужно не пальцы поломать, а шеи. Но так как сегодня я добрый и милый, то пока не буду. Но могу передумать и догнать, если ты мне окончательно испортишь настроение… Нужно же хоть немного шевелить мозгами, прежде чем доставать оружие!

— Понятно. Очень познавательно, — рассмеялась Аталь. — Знаешь, я никогда не видела, как сражаются дроу. Так впечатляюще!

— Не впечатляйся. Ты и сегодня не видела, как сражаются дроу, — поморщившись, проворчал Кристарн.

— А что это было?

— Уж никак не сражение, — насмешливо фыркнул тёмный.

— Эй, да ты чего такой грустный? — забеспокоилась девушка, поднимая ладонь. — Ты не ранен?

— Я не грустный, не милый, не добрый и не ранен. А ты — не смей насиловать магический источник, пока в таком состоянии! — отмахнулся от неё дроу, наливая второй бокал.

— А мне? — возмутилась Аталь.

— А тебе — пора спать, — категорически заявил тёмный. — Если будешь дальше пить — уйду наверх, будешь развлекать своих поклонников самостоятельно. А то я уже натанцевался.

Целительница сердито засопела, но, к удивлению Кристарна, согласно кивнула, вернувшись с хозяйской кухни с огромным стаканом яблочного сока. Странно. Он был уверен, что она стукнет кулачком по столу и заявит, что всякие там эльфы ей не указ! А тут — надо же! — послушалась…

К дроу внезапно вернулось хорошее настроение.

— С чего такая покладистость? — осведомился он, замечая, что коньяк и на него действует весьма благотворно. Опьянения, правда, не ощущалось, зато по всему телу разлилось приятное тепло и мысли о собственном недостойном поведении построились клином и организованно улетели из его головы.

— Мы, женщины, вообще умные, и точно знаем, когда можно спорить, а когда лучше промолчать.

— Да ты что? Я в восторге! — неподдельно восхитился дроу, наливая ещё один стакан и с интересом изучая тарелку с закусками. Так как Аталь не оценила стараний заботливого трактирщика, Кристарн решил, что вполне заслужил небольшое и аппетитное вознаграждение.

— А просвети-ка меня, о, умная женщина, пока ты хоть немного протрезвела, чего ты собиралась в королевском дворце делать? Ты хоть представляешь, куда в таком состоянии могла переместиться? Да ещё и с попутчиком? И, если я вас правильно понял, верхом на лошадях?

Аталь поморщилась, отпила из свого стакана и задумалась. Только не о своём нехорошем поведении, а о том, что добрейший хозяин, в припадке щедрости, налил в её коктейль столько коньяка, что пить его, как чистый яблочный сок, было весьма проблематично. Но сегодня девушку такие трудности не пугали и не останавливали.

— Я-то умная женщина, а вот ты, прости, не очень. Давай ты мне завтра всё расскажешь, я проникнусь, раскаюсь и, возможно, даже покраснею, ага?

— Да, на умную женщину я, надеюсь, не очень похож, — серьёзно подтвердил дроу. — Ладно, будет тебе завтра очень проникновенный разговор. Обещаю.

— Поздно. Ты меня уже пристыдил, испугал и впечатлил. Пойду я, наверное, действительно спать. Где там моя комната? Принесите двери — хочу отсюда выйти.

Кристарн почувствовал, что девушку затопила беспросветная тоска, смыв без следа сумасшедшее натужное веселье. По крайней мере, хоть что-то определённое! А то от посекундной смены настроения уже раскалывалась голова, а заблокироваться от неё, почему-то, не получалось ни на миг. Тёмный молча встал и, подхватив Аталь под руку, поднялся на второй этаж.

— Держи ключи. Мы расположились рядом, через стенку. Если нападут тараканы и начнут выносить вместе с кроватью — стучи, прибежим отбивать. Может быть.

Девушка кивнула, прицелилась и самостоятельно попала ключом в замочную скважину. Почти с первой попытки.

— Сладких снов, — от души пожелал Крис, отпирая дверь в свою комнату и предвкушая отдых пусть и на плохонькой, но кровати. По сравнению с ночевками на сырой земле и жесткой хвое, даже немудреная гостиничная мебель казалась притягательно-комфортной.

— Не забудь запереться. Изнутри.

Аталь мрачно на него посмотрела, намекая, что даже в инструкциях для особо одарённых дриадской настойкой персон должны быть границы разумного. И, плавно отлепившись от дверного проёма, сделала шаг обратно в коридор. Кристарн вопросительно поднял бровь, искренне надеясь, что девушку не озарила гениальная идея назло ему спуститься вниз и продолжить праздник души.

— Может, зайдёшь ко мне? — охрипшим голосом (песни, видать, пели громко) выдала целительница. Н-да. Всё-таки озарило. Причём гораздо более яркой идеей, чем изначально подумалось тёмному.

— Зачем? — холодно спросил Кристарн, пытаясь отрезвить несносную человечку льдистыми нотками равнодушного высокомерия. — Ты вроде как спать собиралась?

— А я передумала! — она тесно прижалась к нему, заглядывая в глаза, не обратив внимания ни на ораторские таланты, ни на окаменевшее лицо темного. — Неужели я хуже русалки?

И, не поленившись встать на цыпочки, чтобы дотянуться до застывшего эльфа, требовательно поцеловала. Крис мысленно застонал, мучительно раздумывая, не засчитается ли ему оглушение женщины в данной ситуации за самооборону. Но, услышав, как по лестнице неуверенным шагом поднимается кто-то из постояльцев, быстро подхватил девушку и захлопнул за собой дверь в её комнату.

Отпустив себя на мгновение, всего лишь на мгновение, крепко обнял хрупкие плечи, зарываясь пальцами в мягкий шёлк её волос, и целуя нежные губы, с готовностью отвечающие на его ласку. Дразнящие, с чуть горьковатым привкусом коньяка и кофе, и невозможно притягательным искушением послать всё и всех к демонам, чтобы раствориться в волшебстве этого невероятного, давно забытого ощущения…

Но, проклятый щит по-прежнему бездействовал, и сознание исправно докладывало ему об истинных чувствах девушки: боль, тоска, разочарование, желание отвлечься хоть ненадолго от грызущих нерадостных мыслей. Медленно затапливала сознание всё нарастающим комом и страсть, но даже тени того, чего втайне надеялся почувствовать Кристарн, от неё не исходило. Отчётливо осознав, что по большому счёту ей сейчас абсолютно всё-равно кто перед ней — хоть распрекрасный эльф, хоть давешний лесоруб — тяжело вздохнул и отстранился.