Собирающий облака - Рассел Шон - Страница 113

Молодой монах расплылся в улыбке, вероятно, от радости.

— Лучше перенесите ваше беспокойство на что-нибудь другое, брат. Те, кто пришел сюда спасти варваров от чумы, оживили слова Просветленного владыки. — Он держал цепь так, что кулон висел между ними. — Никакой камень не сможет изменить этого.

— Брат Суйюн. — В голосе Сотуры сквозило отчаяние. — Они пришли, потому что поверили, что вы Учитель. Что вы скажете им?

Суйюн взял руку монаха, вложил туда кулон и сжал пальцы Сотуры.

— Я скажу им, что не верю, что я Учитель. Сотура покачал головой в смущении.

— Если это правда, что вы собираетесь делать? Вы повернулись спиной к ботаистской вере.

— Но Учитель среди нас, Сотура-сум. Я пойду к нему и услышу Слово.

Сотура сжал плечо монаха, пристально глядя в глаза.

— Вы знаете, где живет Учитель? Суйюн кивнул.

— Где?

Суйюн медленно покачал головой.

— Когда Учитель пожелает, чтобы вы нашли его, он пришлет послание, брат Сотура.

Сотура слегка встряхнул Суйюна.

— Вы получили такое послание? — почти потребовал он.

— Думаю, да, брат.

Суйюн отступил назад так, что Сотура отпустил его.

Старший монах опустил глаза.

— Как это может быть правдой, брат? Почему он не сообщил Верховному настоятелю, брату Хутто?

— Их судьба — это их дело, брат, — сказал Суйюн с огромной нежностью, беспокойство отразилось на его лице. — Спросите, почему он не сообщил вам, Сотура-сум. Это вопрос, который приведет вас к мудрости.

Сказав так, Суйюн поклонился и вернулся в палатку, где занимался исцелением врагов Ва.

На следующий день работу Суйюна прервала сестра Морима. Она появилась, когда Суйюн склонился над молодым кочевником, который лежал на траве.

— Брат Суйюн?

Как все, воспитанные ботаистами, она все еще звала его «брат», хотя кочевники называли мастером.

Суйюн поднял глаза. Он не видел ее из-за яркого солнца, бившего в глаза, но обрадовался, что к Мориме вернулся здоровый вид. Ее шаг стал легким — кризис отступил под действием сострадания.

— Сестра?

— На краю лагеря. — Она махнула на юг. — Настоятельница пришла. Она спрашивает вас, брат, и придет сюда, если вы позволите.

Суйюн сказал несколько слов кочевнику и быстро поднялся.

— Я сам пойду к ней, сестра.

Он торопливо направился через лагерь, кивая в ответ на многочисленные поклоны.

Рядом с лагерем монах увидел маленький павильон, раскинутый у невидимой границы, образованной гвардейцами Сёнто. Он немедленно пошел туда, не готовый к какой-либо реакции. Среди людей, собравшихся вокруг лагеря, началось волнение. Суйюн слышал свое имя, там и тут люди возносили молитву благодарности. Солдаты едва сдерживали толпу.

Пытаясь контролировать себя, монах двигался вперед. Увидев надежду и волнение на лицах людей, он подумал: Это станет моей жизнью. Я не могу повернуть.

Приблизившись к сестрам, Суйюн заметил несколько знакомых фигур, которых видел во дворце. Один — с сильной челюстью и высокомерными манерами, другой, маленький, склонился перед Настоятельницей.

Когда Суйюн был уже в трех шагах от них, сестры опустились на колени и низко поклонились. Настоятельница на этот раз осталась в паланкине, но тоже поклонилась, как все.

Прежде чем Суйюн смог заговорить, раздался сухой хриплый голос главы Сестричества:

— Нам стыдно признаться, но мы не знаем, как к вам обращаться.

— Будет честью для меня, если вы станете называть меня Суйюн-сум, Настоятельница, — не колеблясь, ответил Суйюн.

Старая женщина обдумала его слова, потом проговорила:

— Мастер Суйюн, мы ищем Учителя.

Суйюн посмотрел в се глаза и увидел там надежду. Это опечалило его.

— Он предстанет лишь перед несколькими, Настоятельница, — произнес Суйюн, в голосе его сквозило беспокойство.

Сестры обменялись непонимающими взглядами.

— Мастер Суйюн, — начала старая женщина, надежда в ее глазах сменялась растущей неуверенностью, — вы один из тех, кто говорил с ним?

Суйюн медленно покачал головой, извиняясь, что должен сделать это.

Сестра глубоко вздохнула, лицо расслабилось, как у ребенка, который собирается заплакать.

— Как случилось, что вы обладаете способностями, невиданными ни у кого за всю историю Ва?

Суйюн посмотрел на траву. Когда он поднял голову, глаза его были влажными, в голосе звучал благоговейный страх.

— Я — Несущий, Настоятельница. Я буду служить Ему. Потом воцарилось долгое молчание. Монахини не отводили глаз от Суйюна, словно он — ожившая легенда.

— Некоторые, кто найдет Учителя… кто они? — спросила Настоятельница.

Ее вопрос был робким, словно она боялась ответа.

— Я не знаю точно, Настоятельница. Она кивнула:

— Мастер Суйюн, вы не возьмете одного из нас? Суйюн опустил глаза, потом сказал:

— Если можно, я попросил бы сестру Мориму присоединиться ко мне.

На некоторых лицах промелькнула вспышка злости, обиды, но Настоятельница неожиданно улыбнулась, словно солнце вышло из-за облаков.

— По крайней мере, я не во всем ошибалась. Ботахара благословил вас, брат. Я буду молиться о вас.

— Настоятельница? — спросил Суйюн очень серьезно. — Симеко-сум — та, кого называли сестрой Тессеко. Ее душа нуждается в ваших молитвах.

Старая женщина минуту помедлила, ее лицо помрачнело. Потом она кивнула, и улыбка вернулась.

Императрица сидела на балконе, глядя на остатки варварской армии. Она закончила читать письмо, написанное Танаки, — доклад о положении дел в императорской сокровищнице.

Ситуация оказалась не настолько отчаянной, как она боялась. Ходзё так хорошо охранял дворец, когда Ямаку пал, что лишь немногие смогли бежать с украденным богатством. Много лет Танаки тщательно изучал продажность в имперском правительстве, хотя это никогда не было его целью. Путь правления Ямаку заставлял его делать это. Танаки платил за информацию, покупал влияние, когда необходимо, подкупал министров и бюрократов. В результате у него оказался длинный список тех, кому можно доверять, а кого нужно убрать со службы. «Ирония, которую ценил отец», — подумала Нисима.

Императрица улыбнулась. Она поговорила с Сёканом о Танаки и обнаружила, что беднягу гнетет чувство вины. Он отдал полковнику Тадамото подробный список, хотя и не полный, о владениях Сёнто и теперь чувствовал, что предал оказанное ему доверие. Сёкан заметил, что это благоразумный поступок, так как он сохранил ему жизнь. Но Танаки сомневался в этом и твердил свое.

Обязанности, думала Нисима. Он считал, что не выполнил обязанности, хотя совершенно ясно, что его поступок не принес никакого вреда, а наоборот — сохранил его очень ценную жизнь.

Внимание Императрицы привлек стук.

Госпожа Кенто.

— Кенто-сум, — улыбнулась Нисима, ибо удовольствие легко доставалось ей в этот день.

— Моя госпожа. Капитан Рохку удовлетворен безопасностью ваших апартаментов, личным залом для аудиенций и палатами гостей. Он заявил, что Императрица может передвигаться в этих покоях совершенно безопасно.

— Хорошие новости, Кенто-сум. Я сойду с ума, если за мной повсюду будут ходить охранники. Пожалуйста, сообщите это гвардейцам.

— Императрица, прибыла госпожа Кицура. Госпожа Кенто поклонилась и удалилась.

Нисима быстро свернула свиток и отставила рабочий столик в сторону. Потом снова обвела взглядом поле. Утром принесли послание от Суйюна. Он может прийти во дворец вечером, и Нисима ждала этого с волнением и страхом. «Как долго он останется?» — снова и снова спрашивала она себя. Вопрос превратился в молитву.

Появилась госпожа Кицура, кланяясь в проходе.

— Кицу-сум, ты долгожданна, как наступление весны, и так же красива.

— Императрица, приятно видеть вас в хорошем расположении. Прошел одиннадцатый день траура, и только белый пояс Кицуры в память о погибших и о господине Сёнто напоминал об этом. — Мне сказали, ты виделась со своей семьей. Надеюсь, они в порядке. ;

—  Вы так добры, что интересуетесь, кузина. С ними действительно все в порядке. Моя семья передает вам глубочайшие соболезнования.