Золотой век - Райт Джон К. - Страница 52

– Никто и не говорит, что вы нарушили соглашение. Вы пытаетесь обойти его. – Химера взмахнула рукой. – Вы все еще соблюдаете его, но действия ваши направлены на его разрушение.

– Почему вы так решили?

– Человек может совершать нечестные поступки, не нарушая при этом буквы закона.

– Все верно. Но меня удивляет, что вы имеете наглость говорить мне это в лицо.

Две головы заморгали от неожиданности. Змея высунула язык.

– Наглость?

– Наверное, правильнее назвать это лицемерием. Или неуважением. Вы смеете говорить мне, что с моей стороны нечестно пытаться обойти условия соглашения, но сами вы не только обошли, не просто нарушили его, вы полностью игнорируете заключенный договор!

– Мы не нарушали закона.

– Ха! Соглашение предполагало, что все забудут о том, что я сделал. Но пока что я не встретил ни одного человека, кто не помнил бы об этом! Все пэры, видимо, считают, что они выше любых законов, или это касается только Гелия, Ганниса и вас? Ах, извините, еще Колесо Жизни нарушает соглашение, это она обнаружила меня у озера Судьба и сообщила об этом Гелию.

– Условия соглашения позволяют делать исключение для пэров. Мы можем вернуть утраченные воспоминания, если это необходимо для защиты наших интересов или интересов общества.

– Мне это не позволено, даже если я вынужден защищать свои интересы в суде?

– Данное положение не включает вас. Вы не требовали этого.

Фаэтон подумал, что это тоже ключ, который оставил ему его оригинал. Но сказал он другое:

– Сейчас условия этого пресловутого соглашения очень удивляют меня. Мне кажется, что оно как минимум плохо составлено. Если вы не хотели, чтобы я занялся расследованием, как только обнаружу, что многого не помню о своей жизни, почему вы не внесли это в соглашение?

– Честно говоря, вопрос о том, что вы будете удивлены провалами в памяти, никогда не обсуждался. Соглашение было составлено в спешке.

– Я уверен, что софотеки спрогнозировали все возможные пути развития событий. Они не могли не предвидеть возможные осложнения. Софотеки для этого и существуют.

– Софотеков не привлекали.

– Что? Что вы хотите этим сказать? Я считал, что Наставников консультировал софотек Навуходоносор.

– Навуходоносор присутствовал виртуально на Венере, но отказался участвовать в этом деле. Колледж Наставников продолжил работу без софотеков и самостоятельно составил соглашение.

Фаэтон на минуту онемел. Он не мог понять, как нужно было отнестись к этому. Знаменитый софотек Навуходоносор отказался консультировать Наставников? Отказался?

Если верить дневнику Дафны, она разговаривала с Гелием между его повторяющимися самосожжениями, он был в здравом уме и трезвой памяти, но в разговоре он с неудовольствием упомянул, что Аурелиан не желает выполнять условия этого соглашения.

В том же дневнике, когда Дафна вышла из бассейна, прервав свое участие в соревновании, софотек Аурелиан критиковал Наставников. Он говорил о массовой амнезии с шутливым презрением.

И еще Разум Земли… Ее время столь дорого, что она очень редко останавливалась, чтобы поговорить с кем-то, но она разговаривала с ним, она сказала ему, что он должен оставаться самим собой. Если бы она хотела, чтобы он довольствовался ложными воспоминаниями, она не говорила бы ему этого.

И на что же… на что же он – то есть его забытая версия, – на что же он надеялся, подписывая это соглашение? На что он надеялся прежде всего? Что вселяло в него уверенность?

И тут на него начало сходить озарение. И он не сдержал улыбки.

– А скажите мне, мои дорогие композитные, ведь вы не можете скрывать свои мысли друг от друга, ведь так?

– Существуют формы ментальных иерархий, которые контролируют внутренний поток информации, но Композиция демократична и члены ее имеют равные права.

– Декабрьская Трансцендентальность, на которой соберутся все умы человечества, чтобы решить, как должно пройти следующее тысячелетие, – это просто еще одна форма Композиции, временная, так ведь?

– Если вы хотите использовать Трансцендентальность в качестве трибуны и разоблачить пэров, боюсь, вас ждет разочарование. Хотя над информационным потоком нет официального контроля, остается еще неофициальный, социальный контроль. Мало кто станет прислушиваться к разглагольствованиям отверженного, внимание людей будет приковано к тем, кто является центральными фигурами…

– Вы имеете в виду пэров? Вы только что предложили мне центральное место в Трансцендентальности. Место Гелия, если я правильно вас понял. Значит, если я откажусь, этой чести будет удостоен он, и через его мозг пройдут толпы людей.

– У вас не совсем верное представление о Трансцендентальности. Его мысли, видения, мечты станут огромными и смогут охватить всю его несметную аудиторию. – Химера улыбалась с довольным видом.

Она застыла неподвижно, словно каменная статуя. Потом стала усыхать, иконка перестала быть центром всеобщего внимания коллективного разума. Благотворительная композиция перешла к размышлениям над более важными вопросами.

Фаэтон улыбнулся.

– Может быть, Навуходоносор отказался консультировать Наставников, потому что план их был слишком глуп? Глуп и обречен на провал. Пэры не удержались от искушения и открыли запретные воспоминания. Ведь вам нужно было это знать, чтобы защищаться от меня, чтобы не дать мне вновь узнать обо всем этом, даже случайно, ведь так?

Если вы снова удалите свою память, чтобы спрятать свои мысли перед декабрьскими праздниками, у меня будут развязаны руки, я смогу беспрепятственно заниматься расследованием моего прошлого. Повсюду полно улик – все записи, которые невозможно было стереть или изменить, финансовые отчеты и контракты на собственность. Если я растратил все свое состояние, должны быть записи, на что я его израсходовал. Вы можете заставить меня забыть, что я сделал. Но вы не можете изменить прошлое. Что было, то было. В этом и заключается парадокс лжи. Реальность нельзя поделить на части, она едина, и все ее части логически связаны между собой. Пока я отказываюсь сотрудничать с вами и помогать вам обманывать себя, вы не можете мне врать и отвергать одну часть реальности, не отвергая остальные.

Заметив растерянность химеры, Фаэтон громко рассмеялся.

– Неудивительно, что моя прошлая версия не испугалась столь ужасного соглашения! Оно обречено на провал, как и любая другая система, не основанная на реальности. Моя победа в конечном итоге была предрешена. Все, что от меня требуется, – подождать декабря и не открывать шкатулку.

– Ваш план выглядит вполне логично, – согласилась химера.

– Спасибо.

– Но логика не все решает в человеческих делах.

В ответ Фаэтон не то чихнул, не то хихикнул.

– Комментарии, подобные тому, что я только что услышал от вас, всегда убеждают меня, что столь вас удивившая моя уверенность имеет под собой основание. Логика решает абсолютно все.

– Зачем в таком случае вы подписали соглашение в Лакшми, то есть это сделало ваше предыдущее «я»? Если тот опасный проект так захватил вас, занимал все ваши мысли, вы не должны были подписывать соглашение. Вы полагаете, что тогда рассчитывали на Трансцендентальность, чтобы вернуть потерянные воспоминания? Вы потеряли память на восемнадцать или девятнадцать месяцев. Но почему?

Фаэтон нахмурился, ему не понравился вопрос.

– Возможно, мне нужен был тайм-аут или…

– Вы надеялись таким образом избежать наказания, наложенного на вас Наставниками за недопустимые поступки. Вы рассчитывали заставить их забыть о прошлом на некоторое время. Но разве это не тот же обман, который вы еще недавно обличали как алогичный?

– Ну, я…

Что же его прошлое «я» все-таки намеревалось сделать?..

– Ничто не может помешать колледжу Наставников, как только они восстановят свои воспоминания, снова публично осудить ваш проект по той же причине. Нет, Фаэтон, вы делаете вид, что живете сами по себе, отдельно от мира, от общества, думаете, что можете бросать вызов обществу. Но когда изгнание реально угрожало вам, вы не пожелали принять такую реальность.