Кровь и золото - Райс Энн - Страница 106

– Рэймонд, я пришел к вам. Я не слежу за временем, для нас оно течет иначе. Я пришел, я здесь и я рад нашей встрече.

Он остановился, внезапно повернулся справа налево и склонил голову набок. Казалось, он все тот же быстрый и гибкий смертный. Он прислушивался.

– Все поняли, что вы здесь, – объяснил он, – но не волнуйтесь, они не посмеют войти в эту комнату. Они подчиняются дисциплине. Они знают, что я им не позволю.

Я тоже прислушался, и его слова подтвердились. По всему огромному дому смертные ощущали мое присутствие. Среди жителей попадались телепаты. А многие обладали необычайно острым слухом.

Но я не обнаружил присутствия сверхъестественных чудес. Ни намека на «отступника», описанного в письме.

Но и ни следа враждебности. Тем не менее я отметил, что поблизости находится окно, и, обнаружив, что оно зарешечено, но открыто и впускает в зал ночной воздух, подумал, смогу ли я при необходимости быстро сломать решетку. Наверное, смогу, решил я. На самом деле я не испытывал страха перед Таламаской, потому что она, по-видимому, не испытывала страха передо мной и беспечно открыла мне двери.

– Садитесь же, Мариус! – пригласил Рэймонд и потянул меня к огромному камину. Я старался скрывать озабоченность при взгляде на его исхудавшие беспомощные руки или худые плечи. Я вознес хвалу богам за то, что пришел сегодня и застал его живым.

Он подозвал сонного мальчика, не отходившего от двери.

– Эдгар, будь добр, принеси огня, разожги камин. Мариус, простите меня, – обратился он ко мне, – но я совсем замерз. Вы не против? Я понимаю, что с вами произошло.

– Нет-нет, я вовсе не против, Рэймонд, – возразил я. – Не могу же я из-за того несчастья вечно бояться огня. Я не только исцелился, я стал сильнее прежнего. Такая вот загадка. А вы, сколько вам лет? Скажите мне, Рэймонд, я не могу угадать.

– Восемьдесят, Мариус, – улыбнулся он. – Вы не знаете, как я мечтал, что вы приедете ко мне. Мне столько нужно было вам рассказать! Я не смел писать в письме.

– И правильно сделали, – ответил я, – ибо письмо было прочитано посторонним, кто знает, что могло бы произойти? Но вышло так, что получивший послание священник мало что смог разобрать. Однако я все понимаю.

Он сделал движение по направлению к двери. В комнату немедленно вошли двое молодых людей, и я определил, что они принадлежат к числу простолюдинов, как и Эдгар, деловито занимающийся огнем. Над каминной доской красовались вырезанные из камня горгульи. Мне они понравились.

– Два кресла, – сказал Рэймонд юношам. – Давайте побеседуем. Присядем, и я все расскажу.

– Почему вы так щедры ко мне, Рэймонд? – спросил я. Мне очень хотелось успокоить его, унять волнение. Но он ободряюще улыбнулся мне, взял под локоть и направил к расставленным у очага деревянным креслам, и я понял, что мое утешение здесь не требуется.

– Я просто очень разволновался, старый друг, – сказал он. – Не стоит обо мне беспокоиться. Садитесь же. Вам достаточно удобно?

Кресла, как и прочие предметы обстановки, покрывала резьба, а подлокотники были выполнены в форме львиных лап. Я нашел их не только красивыми, но и удобными. Я поглядел на многочисленные полки с книгами и вновь задумался, почему все библиотеки оказывают на меня одновременно успокоительное и искусительное воздействие. Я подумал о книгах сожженных и книгах потерянных.

Да будет ваша Таламаска надежным хранилищем книг, пожелал я.

– Я несколько десятков лет провел в каменных стенах, – приглушенно ответил я. – Мне вполне удобно. Вы не отошлете мальчиков?

– Да-да, конечно, позвольте им только принести мне теплого вина, – сказал он. – Мне оно необходимо.

– Непременно, и корю себя за невнимательность, – отвечал я.

Мы сидели лицом друг к другу, в камине разгорались, потрескивая, дубовые дрова, источая дивный аромат и тепло, приятное, признаюсь, даже для меня.

Один из мальчиков принес Рэймонду красный бархатный халат, облачившись в который он уже не казался таким хрупким. Его лицо сияло, щеки приобрели настоящий розовый оттенок, и я легко узнавал черты старого знакомого.

– Друг мог, на случай, если между нами что-нибудь произойдет, – сказал он, – позвольте сообщить, что она не изменяет старым привычкам и по-прежнему переезжает по Европе из города в город. Но никогда не заглядывает в Англию; думаю, им не хочется пересекать море, хотя, вопреки фольклору, не сомневаюсь, что они способны преодолевать водные преграды.

Я рассмеялся.

– Так говорит фольклор? Что мы не можем преодолевать водные преграды? Чепуха! – Мне хотелось рассказать больше, но засомневался, мудро ли поступаю.

По-видимому, он не заметил моих колебаний и продолжал:

– В последние несколько десятилетий она путешествует под именем маркизы де Мальврие, а ее спутник называет себя маркизом того же рода, хотя при дворе чаще появляется она, чем он. Их видели в России, в Баварии, в Саксонии – в странах, где в почете старинные церемонии. Похоже, им периодически требуется посещать придворные балы и пышные католические обряды. Но не забывайте, что все эти сведения я собрал из самых разных источников. Я ни в чем до конца не уверен.

Рядом с ним на невысокий столик поставили теплое вино. Он поднял чашу. Его руки дрожали. Он сделал глоток.

– Но как к вам поступают эти отчеты? – завороженно спросил я. Вне всякого сомнения, он говорил правду. Но я не переставал слышать, что многочисленные обитатели дома в тишине ожидают какого-то призыва.

– Не обращайте внимания, – сказал он. – Что они могут вынести из этой аудиенции? Все они верные члены ордена. Возвращаясь к вашим вопросам, мы иногда путешествуем под видом священников, чтобы собрать информацию о тех, кого называем вампирами. Мы наводим справки о таинственных смертях. И получаем данные, бессмысленные для остальных, но важные для нас.

– Понятно. И вы записываете имена, когда их называют в России, Саксонии и Баварии.

– Именно так. Я же назвал фамилию – де Мальврие. Они питают к ней особую слабость. Я должен еще кое-что добавить.

– Прошу вас.

– Несколько раз мы находили на стенах церквей надпись «Пандора».

– Вот как! – сказал я, отчаянно пытаясь скрыть нахлынувшие чувства. – Она хочет, чтобы я ее нашел. – Я сделал паузу. – Мне тяжело говорить. Не уверен, что ее сопровождающему вообще известно это имя. Как же тяжело! Но почему вы мне помогаете?

– Клянусь собственной жизнью, не знаю, – ответил он. – Разве что я верю в вас.

– Что значит – верите в меня? Верите, что я чудо? Что я демон? Скажите, Рэймонд, во что вы верите? Хотя в конечном счете это не имеет значения. Наши поступки продиктованы велениями сердца.

– Мариус, друг мой. – Он наклонился вперед и правой рукой дотронулся до моего колена. – Тогда в Венеции, где я шпионил за вами, я обращался к вам с самыми чистыми помыслами. Тогда же я прочел ваши мысли. И понял, что вы убиваете только отбросы общества, истребляющие собственных братьев и сестер.

– Истинная правда, Рэймонд, и Пандора тоже всегда так поступала. А сейчас?

– Думаю, да, – сказал он, – ибо жертвами каждого страшного преступления, связанного с вампирами, становятся люди, виновные в нескольких убийствах. Как видите, мне несложно вам помогать.

– Так значит, она верна нашей клятве, – прошептал я. – Я-то думал, она изменилась под влиянием своего сурового спутника.

Я внимательно поглядел на Рэймонда, с каждой секундой все острее узнавая в нем того молодого человека, с которым познакомился в Венеции. Мне становилось грустно. Ужасная перемена! И чем глубже я переживал, тем сильнее старался скрыть эмоции.

Что мои страдания перед наглядным торжеством старости? Пустое.

– Где ее видели в последний раз? – спросил я.

– Что касается этого вопроса, я попытаюсь дать свою интерпретацию ее поведения, если позволите. В своих странствиях они придерживаются определенной системы. Они передвигаются приблизительно кругами, снова и снова возвращаясь в один и тот же город. Как только они побывают в том городе, они начинают кружить по спирали, пока не удаляются на предельное расстояние – в Россию. Говоря о центральном городе, я имею в виду Дрезден.