Кровь и золото - Райс Энн - Страница 105

– Я глубоко ошиблась. Я была не права.

– Не во всем, – ответил я. – Возможно, если бы Амадео в свое время увидел царя и царицу, он сбежал бы от римских фанатиков и вернулся к нам. Но есть и другая сторона вопроса.

– Какая?

– Знай он секрет Матери и Отца, Сантино мог бы заставить его выдать тайну и демоны вернулись бы в Венецию искать меня. И смогли бы найти нас обоих.

– Ах да, истинная правда, – сказала она. – Кажется, я начинаю понимать.

Сидя в таверне, мы совершенно перестали смущаться. Смертные не обращали на нас внимания. Я негромким голосом продолжал свою повесть и рассказал, как однажды Маэл с моего разрешения попробовал испить крови Акаши, а Энкил его остановил.

Я описал ей страшный конец Эвдоксии. И объяснил, что заставило меня покинуть Константинополь.

– Любимая, ты обладаешь удивительным качеством, – добавил я, – тебе можно рассказывать все. С Пандорой я так не умел. И с Амадео тоже.

Она протянула руку и погладила меня по левой щеке.

– Мариус, – сказала она. – Ты можешь не стесняться говорить о Пандоре. Даже не думай, что я не смогу понять твоей любви к Пандоре.

Я долго, слишком долго обдумывал ее слова. Потом взял ее за правую руку и поцеловал нежные пальцы.

– Послушай, любимая, – сказал я. – В каждой молитве я спрашиваю царицу, позволит ли она тебе выпить ее крови. Но однозначного ответа нет. А после того, что произошло на моих глазах с Эвдоксией и Маэлом, я не могу подвести тебя к ней. Поэтому я буду продолжать давать тебе мою кровь, пока она прибавляет тебе сил, но...

– Я все понимаю, – отозвалась она.

Я перегнулся через стол и поцеловал ее.

– Вчера благодаря внезапному приступу злости я открыл много нового. Например, что я не могу без тебя жить. Но не только. Я могу без труда преодолевать огромные расстояния. И подозреваю, что остальные способности несоизмеримо выросли. Нужно проверить себя. Необходимо выяснить, что понадобится, чтобы победить тех демонов, если они снова появятся. И сегодня я собираюсь устроить испытание своей способности летать.

– То есть ты собираешься перенести меня обратно в святилище и отправиться в Англию.

Я кивнул.

– Сегодня полнолуние, Бьянка. Мне нужно увидеть Британские острова при свете луны. Я должен своими глазами убедиться в существовании ордена Таламаски. С трудом верится в подобную чистоту.

– А почему мне с тобой нельзя?

– Я должен иметь возможность двигаться быстро. А в случае опасности – еще быстрее. В конце концов, это смертные. И Рэймонд Галлант – лишь один из них.

– Тогда будь осторожен, любимый, – ответила она. – Теперь ты еще лучше знаешь, что я тебя просто обожаю.

В тот момент казалось, что мы больше никогда не поссоримся, это немыслимо. А самое главное в жизни – сохранить ее рядом с собой навсегда.

Мы вышли из таверны навстречу темной ночи, я завернул ее в плащ и, поцеловав в лоб, поднял ее в поднебесье и помчал домой.

Когда я уходил, до полуночи оставалось два часа, и я планировал до наступления утра повидаться с Рэймондом Галлан том.

С нашей встречи в Венеции минуло немало лет. Тогда он был юношей, а в то время, когда я написал письмо, наверное, достиг средних лет.

И пока я готовился к путешествию, мне пришло в голову, что, возможно, его уже нет среди живых.

В самом деле, ужасная мысль.

Но я верил в его рассказ о Таламаске и твердо решил пообщаться с ними.

Взлетая навстречу звездам, я с такой остротой ощутил божественную усладу Заоблачного дара, что чуть не забылся в восторженных грезах, паря над островом Британия, и устремился к тому месту, откуда прекрасно виднелась граница меж сушей и морем, не желая слишком рано коснуться земной тверди.

Но в последние годы я успел просмотреть немало карт, чтобы установить местонахождение Восточной Англии, и, завидев внизу огромный замок с десятью круглыми башнями, я узнал Лорвич, изображенный на золотой монете, подаренной мне много лет назад Рэймондом Галлантом.

Увидев размеры замка, я несколько засомневался, но повелел себе опуститься на склоне крутой горы, стоявшей неподалеку. Глубинный сверхъестественный инстинкт подсказывал, что я попал туда, куда нужно.

Я зашагал к замку и обнаружил, что воздух здесь холодный, не теплее, чем в оставшихся позади Альпах. Лес, наверняка вырубленный в свое время во имя безопасности замка, поднимался снова, и в целом пейзаж мне понравился – я получил удовольствие от прогулки.

Для путешествия я надел свободный, подбитый мехом плащ, снятый с одной из жертв.

При себе я имел привычное оружие – широкий короткий палаш и кинжал. Под плащом меня согревала бархатная туника, длиннее, чем было принято в те времена, но мода меня мало заботила. Новые туфли я купил у сапожника в Женеве.

Судя по архитектуре, замку было около пятисот лет – вероятно, его построили во времена Вильгельма Завоевателя. Я предположил, что когда-то здесь были ров и подъемный мост, но эти элементы давно утратили значение. Впереди, освещенная факелами, ждала внушительных размеров дверь.

Оказавшись рядом, я потянул за веревку и услышал, как по внутреннему двору разнесся громкий звон.

Вскоре кто-то поспешил к двери, и тут я осознал, что совершил любопытную оплошность. Я так почтительно отнесся к ордену исследователей, что не стал «прислушиваться» у стены, чтобы получше узнать их. Я не стал задерживаться под освещенными окнами башен.

И теперь я, странная личность с темной кожей и голубыми глазами, обескураженно предстал перед привратником.

Отворившему дверь юноше было не больше семнадцати, и хотя мой громкий призыв явно разбудил его, он сохранял невозмутимость.

– Я ищу замок Лорвич, – сказал я, – что в Восточной Англии. Я попал в нужное место?

– В нужное, – ответил юноша, протирая сонные глаза, прислонившись к двери. – А по какой причине, осмелюсь спросить?

– Я ищу Таламаску, – объяснил я.

Юноша кивнул и широко открыл дверь. Я вошел в просторный внутренний двор, где рядами стояли повозки и кареты. Из конюшен доносилось всхрапывание лошадей.

– Я ищу Рэймонда Галланта, – сказал я юноше.

– Вот как! – воскликнул он, словно ждал именно этих волшебных слов. И провел меня в глубину двора, затворив гигантскую деревянную дверь. – Я отведу вас в зал, где вы сможете подождать, – сказал он. – Думаю, Рэймонд Галлант сейчас спит.

Но он жив, подумал я, главное – он жив. Я уловил запах множества смертных. Запах недавно приготовленной пищи. Запах дубовых поленьев в каминах. Подняв глаза к небу, я заметил клубы бледного дыма, поднимавшегося от труб.

Без дальнейших расспросов меня провели по извилистой каменной лестнице в одну из башен. Я снова и снова выглядывал из маленьких окон посмотреть на промозглую землю. Я увидел смутные очертания близлежащего городка. Я видел лоскутки фермерских полей. Все казалось совершенно мирным.

Наконец юноша прикрепил факел к стене, зажег от него свечу и открыл две резные двери, ведущие в огромный зал с небольшим количеством превосходной мебели.

Мне уже давно не попадались резные столы и стулья, а также хорошие гобелены. Давно не видывал я и богатых золотых подсвечников и красивых сундуков с бархатными покрывалами.

Настоящий праздник для глаз! Я уже собирался сесть, когда в комнату вбежал проворный старик со струящимися седыми волосами, облаченный в длинную плотную белую ночную сорочку, который взглянул на меня блестящими серыми глазами и воскликнул:

– Мариус!

Это и был Рэймонд Галлант, Рэймонд Галлант незадолго до своей кончины. Первые секунды нашей встречи доставили мне невыразимое удовольствие с примесью боли.

– Рэймонд, – ответил я, простер руки и нежно заключил его в объятия. Какая хрупкость! Я расцеловал его в щеки. Я нежно отстранил его, чтобы рассмотреть получше.

Волосы по-прежнему оставались густыми, да и на лбу не прибавилось морщин. А когда он улыбался, я узнавал в нем юношу из Венеции.

– Мариус, как чудесно видеть вас, – вскричал он. – Почему вы больше не написали?