Грезы любви - Райс Патриция - Страница 129

– Мы поженились по английским законам и церковному благословению. Элисон носит моего ребенка. Я имею полное право убить вас, если вы попытаетесь увезти ее. Выбор за Элисон. Я никогда не удерживал ее против воли.

Элисон одобрительно улыбнулась, выслушав это не совсем правдивое заявление, и жестом предложила своему отцу еще чаю.

– Я понимаю насколько важно, чтобы кто-то из нас вернулся в Корнуолл, но у меня слишком много дел здесь. Рори, любовь моя, ты опрокинешь свою чашку, если не будешь следить за руками.

Начиная привыкать к манере Элисон пропускать мимо ушей то, что ей кажется несущественным, граф обратился к ее более прагматичному мужу:

– Вы сами признали, что из-за вашей вражды, с соседом кто-то стрелял в Элисон, Как же вы можете, зная это, удерживать ее здесь?

Удар пришелся по свежей ране, и на щеках Рори заходили желваки. Он не представлял, что можно выгадать, покушаясь на Элисон, но ненависть Драммонда могла принять любые, самые дикие формы. У него хватило бы низости воспользоваться Элисон, чтобы добраться до него, Рори. Он стиснул зубы, борясь с приступом ярости.

Когда Рори помедлил с ответом, Элисон бросила на него обеспокоенный взгляд. Ей никогда не приходило в голову, что он захочет отослать ее прочь. Наверное, потому, что в своей слепой влюбленности она не видела дальше собственного носа. Но завеса ненадолго приподнялась, и все предстало в истинном свете. В сущности, Рори никогда не клялся ей в любви. Он женился на ней из соображений выгоды и казался довольным таким положением вещей, пока это не препятствовало осуществлению его планов. Но она всегда была для него обузой. И если он взял ее в Шотландию, то только потому, что она вынудила его, пообещав свое тело. А теперь, когда она стала слишком неуклюжей для любовных игр, он готов ухватиться за любой повод, лишь бы избавиться от нее. Элисон сомневалась, что вынесет разлуку, но ни одна из этих мыслей не отразилась на ее лице.

– Майра говорит, что ребенок появится в апреле. Я не могу двинуться в путь раньше этого срока, так что у вас будет достаточно времени для споров. – Она отложила недоеденную лепешку и подняла взгляд на отца. – Почему бы тебе не рассказать нам, где ты провел все эти годы? Уверена, это будет захватывающая история, особенно в такой день, как сегодня, когда не хочется высовываться наружу.

Достаточно было выглянуть в окно, за которым простирался унылый заснеженный пейзаж, чтобы убедиться в справедливости ее слов. Путешествие по этим безлюдным холмам было непростым делом даже в хорошую погоду. Но о том, чтобы выбраться отсюда в разгар зимы, да еще с Элисон на пятом месяце беременности, не могло быть и речи. Это было практически невозможно по суше и затруднительно по морю. Рори скрыть своего облегчения не мог.

– Сегодня Рождество, милая. Оставь в покое своего отца, и давай займемся подарками. Мне, например, не терпится узнать, что в тех свертках, которые Мэри тайком притащила сюда этим утром. Кстати, там есть пакет, который весит полпуда. Я уже несколько дней жажду узнать, что в нем.

Элисон одарила его лукавой улыбкой.

– Ты хуже ребенка, Рори! Всю неделю кружил вокруг подарков. На будущий год я набью пакеты палками и камнями, чтобы ты ни о чем не догадался.

– Только попробуй, – шепнул он ей на ухо и выдвинул ее стул, помогая встать из-за стола.

От его тёплого дыхания по спине Элисон пробежала дрожь удовольствия. На будущий год! Не похоже, что он собирается отослать ее прочь, но лучше не тешить себя пустыми надеждами. Нужно довольствоваться настоящим.

По случаю праздника в главном зале собрались не только постоянные обитатели замка, но и арендаторы, жившие достаточно близко, чтобы не испугаться холодной погоды. Крохотная часовня не имела постоянного священника, но несколько мужчин взялись по очереди читать Библию, а Рори произнес заключительную молитву, пылко благодаря Господа за все то, что он даровал им в своей милости. Глаза Элисон увлажнились, когда он, закончив чтение, окинул ее взглядом. Она всей душой разделяла его страстную речь.

После молитвы началось веселье. В свой последний рейс «Морская ведьма» доставила много вещей, о которых Рори не знал. Здесь были сладости для детей, пачки кофе и чая для взрослых, рулоны шерсти и достаточно кожи, чтобы смастерить башмаки для всех мужчин, женщин и детей в поместье. Все подарки носили сугубо практичный характер и, доставляя радость, не вызывали у людей чувство неловкости, если их собственные дары были слишком скромными.

Элисон не приготовила подарка для своего отца, но ранним утром она вспомнила об одной вещице, которая могла бы доставить ему удовольствие. В сундуках, привезенных из Корнуолла и оставленных у леди Кемпбелл, а затем перевезенных в Шотландию, хранился драгоценный сувенир, с которым она никогда бы не рассталась, если бы жизнь не вернула ей отца. Завернув медальон с портретом матери в шелковый носовой платок, Элисон спрятала его до подходящего момента.

Пока Рори с торжествующим видом вытаскивал из кучи пакетов адресованный ему увесистый ящик, Элисон извлекла из кармана крохотный сверток и вручила его отцу.

– Счастливого Рождества, отец. Надеюсь, тебе понравится.

Глядя на хрупкую фигурку дочери, которую он наконец-то обрел, почтенный лорд перенесся мыслями в прошлое. Именно здесь, в этом ветхом замке, он впервые увидел Брайану. У нее были такие же огромные глаза, гладкая белоснежная кожа и непокорная грива блестящих локонов. Черных как смоль. Немудрено, что он тут же безумно влюбился. Сходство девушки с его возлюбленной наполнило сердце графа щемящей тоской, хотя он уже начал понимать, что Элисон совсем не то нежное и кроткое создание, каким была ее мать. Достаточно было увидеть, как темнеют в минуты волнения ее серо-голубые глаза, приобретая предгрозовой оттенок, чтобы понять, что она унаследовала значительно больше от своей неукротимой бабки, чем могло показаться на первый взгляд. Вздохнув, граф осторожно развернул платок и открыл медальон.

При виде дорогого лица он не сдержал слез и поспешно отвернулся. К счастью, Рори выбрал этот момент, чтобы избавиться от бумаги, в которую был завернут его подарок, и издал громкий вопль, который привлек всеобщее внимание.