Боливийский дневник - Че Гевара Эрнесто - Страница 14

У Гевары работа подвигается очень медленно. Ему дали динамит, но он за весь день так и не смог его взорвать. Зарезали лошадь и наелись конины, хотя у нас останется ее еще на четыре дня. Постараемся привести сюда вторую лошадь, но это будет очень трудно. Судя по стервятникам, трупы еще не кремировали. Как только землянка будет готова, мы переберемся из этого лагеря, который очень неудобен, да и расположение его стало слишком известно. Сообщил Алехандро, что он останется здесь вместе с Врачом и Хоакином, возможно в Медвежьем лагере. Роландо тоже очень измотан.

Говорил с Урбано и Тумой. Тума даже не способен понять, за что я его критикую.

Теперь все спокойно. В полдень вернулся Бениньо со своими бойцами. Они действительно прошли через ущелье Пирабой, но видели только следы, оставленные двумя прошедшими до них людьми. Они дошли до назначенного им места, и их видели крестьяне. После этого вернулись. До Пириренды можно добраться, по их словам, за четыре часа, и это как будто не связано с особой опасностью. Авиация все время обстреливает домик.

Послал Антонио и еще двух бойцов на разведку вниз по реке. Они сообщили, что постовые продолжают оставаться на своих местах, хотя они и видели следы, указывающие, что армия вела разведку вдоль реки. Солдаты вырыли окопы.

Привели вторую лошадь. Теперь, в худшем случае, нам хватит мяса на четыре дня. Завтра мы отдохнем, а послезавтра авангард пойдет выполнять две запланированные нами операции: взятие Гутьерреса и организацию засады на дороге Альгараньяс — Лагунильяс.

Особых новостей нет. Гевара сказал, что завтра закончит землянку. Инти и Рикардо сообщили, что армия вновь захватила наше ранчо, подвергнув его сначала минометному обстрелу и бомбардировав с воздуха, и т. д. Это осложняет наш план, согласно которому мы должны были добраться до Пириренды и там сделать запасы провианта. Тем не менее я велел Мануэлю продвигаться с бойцами в сторону ранчо. Если оно пусто, занять его и сообщить мне, чтобы мы могли послезавтра быстро собраться. Если же домик занят и солдат нельзя неожиданно атаковать, вернуться и разведать возможность пройти мимо Альгараньяса, устроив солдатам засаду между Пинкалем и Лагунильясом. Радио по-прежнему взбудоражено, и многочисленные сообщения перемежаются официальными коммюнике о боях. Они абсолютно точно установили место нашего расположения между Яки и Ньянкауасу, и я опасаюсь, что армия попробует окружить нас. Говорил с Бениньо о допущенной им ошибке. Объяснил ему положение с Маркосом. Он прореагировал хорошо.

Вечером разговаривал с Лоро и Анисето. Беседа была очень неприятной. Лоро дошел до того, что сказал, будто мы все разложились, а когда я попросил его уточнить свои слова, заявил, что они относятся не ко всем, а только к Маркосу и Бениньо. Анисето наполовину поддержал его, но потом признался Коко, что он участвовал в краже консервов, Инти же он заявил, что не согласен со словами Лоро о Бениньо, о Помбо, о «полном разложении партизанского движения». Примерно так звучали его слова.

Анализ месяца

Месяц изобиловал событиями. Можно набросать следующую общую панораму. Сейчас проходит этап консолидации и самоочищения партизанского отряда, которое проводится беспощадно. Состав отряда растет медленно за счет некоторых бойцов, прибывших с Кубы, которые выглядят неплохо, и за счет людей Гевары, моральный уровень которых очень низок (два дезертира, один сдавшийся в плен и выболтавший все, что знал, три труса, два слабака). Сейчас начался этап борьбы, характерный точно нанесенным нами ударом, вызвавшим сенсацию, но сопровождавшийся и до и после грубыми ошибками (выходки Маркоса, нерешительность Браулио). Начался этап контрнаступления противника, которое до сих пор характеризуется: а) тенденцией к занятию ключевых пунктов, что должно изолировать нас; б) пропагандистской кампанией, которая ведется в национальных рамках и в международных масштабах; в) отсутствием до сих пор боевой активности армии; г) мобилизацией против нас крестьян.

Ясно, что нам придется сниматься с места раньше, нежели я рассчитывал, и уйти отсюда, оставив группу, над которой будет постоянно нависать угроза. Кроме того, возможно, еще четыре человека предадут. Положение не очень хорошее. Но сейчас начинается новый этап, очень важный для испытания жизнеспособности партизанского движения. Когда мы его преодолеем, это принесет движению большую пользу. Состав отряда такой:

авангард: Мигель — командир, затем Бениньо, Пачо, Лоро, Анисето, Камба, Коко, Дарио, Хулио, Пабло, Рауль;

арьергард: Хоакин — командир, его заместитель — Браулио; затем Рубко, Маркос, Педро, Врач, Поло, Вальтер, Виктор (а также Пепе, Пако, Эусебио, Чинголо);

центр — я, Алехандро, Роландо, Инти, Комбо, Ньято, Тума, Урбано, Моро, Негро, Рикардо, Артуро, Эустакио, Гевара, Вилли, Луис, Антонио, Леон (гости — Таня, Пеладо, Дантон, Чино) (Серапио — в убежище).

Авангард вышел в семь часов с большим запозданием. Не хватает Камбы, который не вернулся из Медвежьего лагеря. Там он вместе с Ньято прятал оружие в тайнике. В десять часов прибыл Тума и доложил, что видел со своего наблюдательного пункта трех или четырех солдат там, где охотничьи угодья. Мы изготовились к обороне, и Вальтер сообщил с наблюдательного пункта, что видит вдалеке трех солдат с мулами или ослами, которые что-то перевозят. Я посмотрел в ту сторону, куда он мне показал, но ничего не увидел. В четыре часа я ушел с наблюдательного пункта, решив, что в любом случае войска едва ли решатся наступать на нас. Но на мой взгляд, Вальтеру просто показалось…

Решил завтра же всех эвакуировать, а также назначить Роландо командиром арьергарда на то время, что Хоакин будет отсутствовать. В девять часов вернулись Ньято и Камба, запрятав все [в Медвежьем лагере], кроме одного рациона еды для шестерых человек, которые останутся. Это Хоакин, Алехандро, Моро, Серапио, Эустакио и Поло. Кубинцы протестовали против того, чтобы остаться. Зарезали вторую лошадь, чтобы оставить чарки[48] для шестерых. В одиннадцать часов прибыл Антонио и сообщил, что у него все в порядке. Он принес с собой мешок маиса..

В четыре часа утра вышел Роландо, уводя с собой наш «балласт», в котором четыре слабака (Чинголо, Эусебио, Пако, Пепе). Пепе, правда, попросил, чтобы ему дали оружие, так как решил остаться. Камба пошел с ним.

В пять часов пришел Коко и сказал, что они прирезали корову и ждут нас. Мы договорились встретиться послезавтра в двенадцать часов у ручья, который течет в горах за ранчо.

Потратили весь день на то, чтобы запрятать в тайники невероятно большое количество вещей, запасенных нами. Покончили с этой работой в пять часов. Выставили как всегда часовых, но день прошел неожиданно для нас спокойно. Даже самолеты над нами не летали. В комментариях по радио говорится о «стягивании петли» войск вокруг нас и о том, что партизаны готовятся к обороне в ущелье Ньянкауасу. Сообщают, что дон Ремберто арестован, а также передают подробности о том, как он продал Инти ранчо.

Так как было поздно, мы решили сегодня не уходить, а выступить завтра в три часа утра. Решили пройти напрямик по Ньянкауасу, хотя встреча должна состояться за ущельем. Говорил с Моро и объяснил ему, что не включил его в группу лучших потому, что он проявляет слабость к еде и выводит товарищей из себя своими насмешками. Говорили с ним довольно долго.

Намеченную программу выполнили без помех. Вышли в полчетвертого утра, шли медленно, спрямив дорогу в полседьмого, и дошли до ранчо в 8.30. Когда мы проходили мимо места, где нами была устроена засада, видели трупы. От семи убитых остались лишь скелеты, очищенные стервятниками с полной тщательностью. Послал двух человек — Урбано и Ньято — для встречи с Роландо, и во второй половине дня добрались до ущелья Пирабой, где ночевали, насытившись говядиной и маисом.