Несущий смерть - Ла Плант Линда - Страница 104

Готовя материалы для суда, собрали и уложили в коробки фотографии жертв:

Фрэнк Брендон — убит мелким наркоторговцем, который ошибочно решил, что Фрэнк приехал в притон арестовать его;

Донни Петроццо — получил смертельную дозу фентанила из-за попытки заставить Фицпатрика взять его в долю;

Дэвид Раштон — убит тем же способом из-за того, что помог Джулии Брендон перевести деньги на другие счета;

Джулия Брендон — убита неизвестными преступниками, возможно двумя бандитами, связанными с Фицпатриком по наркоторговле; тормоза ее машины перерезаны — в результате произошло лобовое столкновение с грузовиком;

Джулиус Д'Антон — возможно, погиб из-за пристрастия к наркотикам и передозировки фентанила, однако нити также ведут к Фицпатрику;

Сандра Д'Антон — убита неизвестными преступниками, связанными с Фицпатриком; убийцы до сих пор на свободе, однако личность одного из них удалось установить по отпечатку пальца, оставленному на шее Сандры.

Сомнительно, что Фицпатрик все еще в Соединенном Королевстве, но ФБР выразило готовность продолжать его поиск в США и поместило его имя на одно из первых мест в списке разыскиваемых преступников. Американская сторона ведет также поиск двух бандитов.

Анне и команде предстояло завершить расследование допросом Дорис Итвелл, чтобы выяснить степень ее участия в укрывательстве сына, Александра Фицпатрика, и хранении ящиков с фентанилом на территории ее жилища. В силу преклонного возраста она не подверглась аресту и содержанию под стражей, но обвинение ей все-таки будет предъявлено.

Анна зашла в кабинет Каннингам, чтобы обсудить предстоящий допрос, и увидела, что та плачет, закрыв лицо руками.

Каннингам достала из коробки на столе носовой платок и высморкалась:

— Новости у меня ужасные, и меня не будет несколько дней.

— Сочувствую.

— Вчера ночью моя партнерша упала в обморок, ее увезли в больницу. Обнаружили еще одну опухоль и… — Она вытерла глаза и продолжила: — Не могли бы вы на некоторое время меня заменить? Суперинтендант Ленгтон по-прежнему надзирает за ходом расследования на последнем этапе, но очевидно, что до начала суда нам самим нужно ликвидировать все недоработки.

Анна подумала, что гуляющий на свободе Фицпатрик — не просто недоработка, но решила, что сейчас не время об этом говорить.

Она вернулась в совещательную и подошла к Филу:

— Слышали уже? Каннингам несколько дней не будет.

— Да — и невелика потеря. От нее с самого начала было не много толку.

— Вся информация у дежурного офицера. Я еду в Оксфордшир допрашивать миссис Итвелл, а вы завершайте все здесь.

Анне хотелось еще раз допросить Адриана Саммерса, чтобы проверить кое-что из его показаний.

Когда Анна направлялась к своему кабинету, к ней подошел Гордон:

— Я насчет Дамиена Нолана. Свидетельства о рождении я не нашел, зато нашел свидетельство о браке с Гонор — зарегистрирован в Оксфордшире в восемьдесят четвертом году, и там указана дата рождения — восемнадцатое марта тысяча девятьсот пятьдесят восьмого года, больше ничего. Еще паспорт…

— Значит, нужно найти свидетельство о рождении.

— Ну да, но пока не удалось.

— Ничего, попробуем еще раз позже. Я сейчас еду в Брикстон для допроса Адриана Саммерса, а потом мы с вами отправимся в Шиптон-на-Стауре повидать миссис Итвелл.

Адриан выглядел ужасно. Глаза красные, небритый; после нескольких дней в заключении лицо приобрело типичный землистый оттенок.

— Ко мне родители приезжали, — сообщил он, едва не плача.

— Мне нужно вас еще кое о чем спросить, — ответила Анна.

— Клянусь, я больше ничего не знаю.

— Меня беспокоит одна деталь — записка, которую мы обнаружили в «мицубиси». — Анна сделала паузу, но Адриан молча смотрел на нее. — На ней указано, как проехать на ферму в Оксфордшире.

— Ну да, я не знал, где это.

— Кто ее писал?

Адриан смутился.

— Мы знаем, что вы туда ездили, — вздохнув, сказала Анна. — И вы признали, что отвезли туда наркотик.

— Признал.

— Так кто писал записку?

— Кажется, тот, кого вы называете Александром Фицпатриком. Клянусь, я не знал, кто он, — я вам уже говорил.

— Но дело в том, что почерк не его.

— Ну, не знаю. Не помню.

Анна опять вздохнула. Гордон взглянул на нее, не понимая, почему записке уделяется столько внимания. Анна принялась нетерпеливо постукивать ногой:

— Ну же, Адриан! Фицпатрик дал вам эту записку?

Адриан почесал голову:

— Ну, я загрузил товар. Насколько помню, мистер Коллингвуд…

— То есть Фицпатрик?

— Ну да. Он закрывал калитку и сказал, чтобы я ехал осторожно — ему вовсе не нужно, чтобы меня задержали за превышение скорости. Причины понятны. Дал мне денег на бензин, и я заехал на заправку примерно на полпути по трассе М40.

— И тогда же дал записку?

— Нет, он мне ее раньше дал — сказал, что ферму трудно найти и нужно строго следовать указаниям, чтобы не проскочить маленькую дорогу, потому что там почти нет фонарей.

— Значит, при нем была записка с указаниями для вас?

— Точно.

— А вы не видели, кто дал ее Фицпатрику?

— Ее мистер Нолан написал.

— Дамиен Нолан?

— Да, он живет на ферме с женой, Гонор.

— Значит, вы видели мистера Нолана?

— Не совсем. Он подъехал, они поговорили, а потом мистер Нолан набросал записку и отдал ее…

— Где это произошло? — перебила его Анна.

— На яхте. В день, когда мы ездили в Гэтвик, но совсем рано утром. Я ж говорю, на борт он не поднимался, просто подъехал по пристани к яхте, они встретились, а потом он отдал записку.

— Спасибо, — сказала Анна.

Гордон увидел, что она убирает блокнот. Потом Анна встала и попросила охранника открыть дверь.

— И все? — спросил Адриан.

— Да, мистер Саммерс, это все, что я хотела узнать.

Открывая машину, Анна не могла сдержать довольную улыбку. Она с самого начала знала о важности записки, хотя Ленгтон с нею и не соглашался.

— Ну, Гордон, задайте вопрос, — сказала она, выезжая из гаража.

— Да я никак не могу понять, какая разница, писал Дамиен Нолан записку или нет. Мы же знаем, что почерк его, так?

— Потому что мистера Нолана отпустили, сняв с него все обвинения. Он утверждает, что ничего не знал, не видел и не слышал — как три мудрые обезьяны;[9] но он лжет. Он утверждает, что не знаком с Александром Фицпатриком, что мог написать записку когда угодно, что даже не припомнит, писал ли он ее! Теперь нам известно, что он не только приезжал в Лондон, но и знал о яхте в порту Челси. Он передал записку в тот самый день, когда Фицпатрик и Адриан Саммерс забрали груз из аэропорта Гэтвик. — Анна взглянула на Гордона. — Теперь поняли?

Гордон ответил недоуменным взглядом.

От нетерпения Анна шлепнула по рулю ладонью:

— Мистер Нолан был с самого начала причастен к делу. До сих пор у нас не было доказательств его причастности. Он наверняка точно знал, какой это был груз, знал и то, что его собираются спрятать на ферме.

— Что нам теперь делать?

Анна, не ответив, выехала из Брикстона на трассу М40.

— Может, сообщить в совещательную? — спросил Гордон.

— Не сейчас.

Гордон промолчал, он не понимал, что Анна намерена делать, и решил, что она ведет себя, мягко говоря, как эгоистка. Но она включила радио и продолжала путь, не пытаясь возобновить разговор.

Анна оставила машину на небольшой парковке у коттеджа миссис Итвелл. Там уже стоял «форд-фиеста» с полицейским логотипом; гараж был обнесен полицейской лентой, развевавшейся на ветру. Анна постучала, и дверь открыла приятная пухленькая женщина — сотрудница службы взаимодействия с семьями, постоянно находившаяся при миссис Итвелл, взятой под домашний арест. Венди Холл немедленно предложила Анне и Гордону кофе и провела их на кухню.