Как боги. Семь пьес о любви - Поляков Юрий Михайлович - Страница 36

Елена. По-моему, ты к ним несправедлива!

Марина. Не-ет! Они сразу поняли, что Костя от меня без ума, а вот я…

Елена. Что — ты?

Марина. Я его уважала, восхищалась его умом и настойчивостью…

Елена. И изменяла ему.

Марина. Ты-то откуда знаешь?

Елена. Дети очень наблюдательны. Неужели ты папу нисколечко не любила?

Марина. А что такое любовь?

Елена. Любовь — это когда он на тебя смотрит, а у тебя мурашки… Когда он говорит, а у тебя вот здесь (кладет ладонь себе на грудь) теплеет… Когда он случайно до тебя дотронется, а тебя, как током…

Марина. Током убить может! Любовь, девочка моя, — это вроде симбиоза в природе. Когда порознь не выжить. Понимаешь?

Елена (вздыхая). Понимаю.

Марина. Ничего ты не понимаешь! И я не понимала. Когда тридцать лет просыпаешься утром в постели с одним и тем же мужчиной, это тоже любовь. Знаешь, в какой момент я это вдруг поняла?

Елена. В какой?

Марина. Когда твой в Костю выстрелил.

Елена. Поздно же ты это поняла, мама!

Из комнаты появляется Лидия Николаевна.

Лидия Николаевна. Марина, ты можешь проститься с Костей.

Марина. Да, конечно…

Лидия Николаевна. Будешь уходить, ключи от квартиры оставь. Они тебе больше не понадобятся.

Елена. Бабушка!

Лидия Николаевна. Так надо!

Марина. Я повешу на гвоздик в прихожей…

Марина уходит в комнату.

Лидия Николаевна (мужу). Ядрило, чай будешь?

Федор Тимофеевич (дергая наручник). Ну какой чай! Издеваешься!?

Елена. А мы, дедушка, думали, ты спишь…

Федор Тимофеевич. Это только попугаи на жердочке спать умеют. Найдите же, наконец, этот чертов ключ от наручников! Я же не водонапорная башня!

Елена. Бабушка, давай их выпустим! Может, Болик вспомнит все-таки, куда ключ подевал.

Тем временем зашевелился и протер глаза Сергей Артамонович.

Сергей Артамонович. Вообще-то, государь император Николай Павлович приказывал сажать участников дуэлей в крепость, если в живых остались. И держать там на хлебе и воде.

Лидия Николаевна. Не надо о воде! (Кивает на профессора.) Насколько же спящий монархист лучше бодрствующего!

Сергей Артамонович. То же самое могу сказать о коммунистах.

Лидия Николаевна. Ладно, выпускай своего террориста!

Елена отпирает дверь комнаты. Оттуда выходит Болик.

Елена. Вы свободны! А где твой босс? Что с ним?

Болик. Он мне больше не босс.

Елена. Почему?

Болик. Он меня уволил.

Елена. И тебя тоже? За что?

Из комнаты выскакивает Юрий Юрьевич. Он в ярости.

Юрий Юрьевич. И вы еще спрашиваете? Кругом обман! (Болику.) Почему ты мне не сказал, что завалил экзамен по стендовой стрельбе и тебе дали лицензию только на газовый пистолет?

Болик. Вы бы меня тогда на работу не взяли.

Юрий Юрьевич. Конечно не взял! Зачем мне дурачок с хлопушкой? А если бы люди Калманова напали? Тогда что!? Ладно, допустим, газовый пистолет… Но почему со слезоточивым газом? Есть же, в конце концов, нервно-паралитический!

Болик. Нервно-паралитический газ опасен для здоровья.

Юрий Юрьевич. Нет, вы слышали! Опасен для здоровья… Это такие телохранители, как ты, опасны для здоровья.

Елена. Юрий Юрьевич, вы не только должны восстановить Болика на работе, но просто обязаны выдать ему премию.

Юрий Юрьевич. Премию? Какую премию? За что?!

Елена. Как за что? Если бы в пистолете были настоящие патроны — вы бы застрелили человека. Моего отца… Понимаете?

Юрий Юрьевич. Да, в самом деле… Но если бы не мой бронежилет, то ваш отец убил бы меня!

Юрий Юрьевич делает резкое движение и хватается за бок.

Елена (сочувственно). Больно?

Сергей Артамонович. Как ваш бок?

Юрий Юрьевич. Плохо мой бок! Один обман кругом! В рекламе написано: «Выдерживает залп картечи в упор…» Слышали: залп картечи! (Болику.) Принеси жилет!

Федор Тимофеевич. В племени мататуев есть поговорка: тот, кто крадет чужие ракушки, однажды будет спать не на шкуре, а на голой земле…

Юрий Юрьевич. При чем тут какие-то мататуи?

Федор Тимофеевич. А при том. Тот, кто строит свое благополучие на обмане других людей, обязательно будет обманут и сам.

Болик возвращается и подает жилет.

Елена (берет в руки жилет). Совсем легкий!

Юрий Юрьевич (отбирает жилет). Вот посмотрите! Залп картечи… Какой-то пикой — и почти проткнул! Еще бы чуть-чуть, и меня, как бабочку, — булавкой!

Лидия Николаевна. Костя вложил в удар всю свою классовую ненависть к эксплуататорам.

Сергей Артамонович. Позвольте с вами не согласиться! Силу ему придала оскорбленная дворянская честь!

Тем временем появляется Марина. Берет, осматривает жилет.

Марина. Ерунду вы все говорите. Вот видите, здесь маленькими буковками написано: «Сделано в Польше».

Юрий Юрьевич. Вот мерзавцы! А говорили: американский…

Елена. Как папа?

Марина. Глаза еще слезятся. Он скоро выйдет. Но с вами, Юрий Юрьевич, ему встречаться не стоит.

Юрий Юрьевич. Да, конечно, засиделись мы тут у вас. Пора и честь знать. Можно только один звонок сделать? Выясню, как там с Калмановым. Я знаю, десять долларов…

Елена. Мама пошутила. Звоните!

Владимирцев набирает номер. Занято. Снова набирает.

Лидия Николаевна. Калманов… У нас в пункте приема посуды работает… Нет, его фамилия Калганов. А чем этот ваш Калманов занимается?

Юрий Юрьевич (набирая номер). Прачечная у него. Называется «Надежный кредит».

Лидия Николаевна. Странное название для прачечной.

Юрий Юрьевич. Обычное название. Сдаешь грязные деньги — получаешь чистые. Но гораздо меньше.

Лидия Николаевна. Я что-то не пойму…

Елена. А тебе, бабушка, и не надо ничего понимать.

Юрий Юрьевич (в трубку). Полина, это я. Жив, кажется… Почему у тебя все время занято?.. Зачем ты в милицию звонила?.. Что-о? А ты-то где была?.. В какую еще парикмахерскую? Я же сказал: от телефона не отходи. Потом поговорим. Что там с Калмановым?.. Так и не нашли? Плохо, очень плохо! Перезвоню… Что я забыл?.. Да, конечно, целую.

Елена хмурится. Владимирцев вешает трубку. Садится обескураженный.

Елена (ехидно). И что же случилось, пока ваша Полина ходила в парикмахерскую?

Юрий Юрьевич. Люди Калманова залезли в наш офис. Все перерыли…

Елена. А что они искали в офисе?

Юрий Юрьевич. Меня. А взяли львиную шкуру…

Елена. Шкуру?

Федор Тимофеевич. Шкуру? Я так и знал…

Елена. Но почему именно львиную шкуру? У вас в кабинете хорошая видеотехника. И Малевич висит…

Марина. Малевич? Ого!

Елена. Да! «Малый черный квадрат». Зачем им шкура?