Собрание сочинений в 12 т. Т. 9 - Верн Жюль Габриэль - Страница 74

Разумеется! И, привязанная к концу каната длиною в сто футов, шлюпка быстро понеслась на восток, увлекаемая мощным летательным аппаратом.

К десяти часам вечера появилась земля: с «Альбатроса» заметили береговые огни. Для потерпевших кораблекрушение моряков «Жаннетты» эта помощь с неба пришла как раз во-время, и они имели все основания считать свое спасение чудом!

Как только шлюпка оказалась вблизи проливов между островами Чонос, Робур крикнул, чтобы матросы отвязали конец каната, что они и сделали, благословляя своих спасителей; затем «Альбатрос» вновь направился в сторону открытого моря.

Положительно, он был великолепен, этот воздушный корабль, способный прийти на помощь потерпевшим кораблекрушение морякам, затерянным среди океана! Какой воздушный шар, даже самой совершенной конструкции, был бы способен сослужить подобную службу! Дядюшке Пруденту и Филу Эвансу пришлось с этим согласиться, несмотря на то, что они пребывали в таком расположении духа, когда люди готовы спорить даже против очевидности.

А волнение на море все не успокаивалось. Тревожные признаки нарастали. Барометр упал еще на несколько делений. Порывистый ветер то яростно свистел между подъемными винтами «Альбатроса», то на минуту совсем затихал. При таких условиях парусному судну пришлось бы уже взять два рифа в марселях и один риф в фоке. Все указывало на то, что направление ветра вот-вот переменится и он задует с северо-запада. Стекло штормгласса затуманилось, и это также внушало тревогу.

К часу ночи ветер достиг бешеной силы. Однако, хотя воздушный корабль шел теперь против ветра, он еще мог благодаря своим мощным гребным винтам преодолевать его и продвигаться вперед со скоростью четырех-пяти лье в час. Но большего от него нельзя было требовать.

Очевидно, надвигался грозный циклон - явление в тех широтах весьма редкое. Как бы его ни называли - ураганом в Атлантическом океане, тайфуном в Китайских морях, самумом в Сахаре, торнадо на западном побережье, - это всегда и всюду свирепый и весьма опасный вихрь! Да, опасный для всякого судна, попавшего в орбиту этой крутящейся бури, вращательное движение которой усиливается от окружности к центру; лишь в самой середине этого воздушного Мальмстрема остается относительно спокойная зона.

Робур это знал. Он знал также, что самым благоразумным было бежать от циклона, вырваться из сферы его действия, поднявшись в верхние слои атмосферы. До сих пор ему это всегда удавалось. Но теперь нельзя было терять ни одного часа, пожалуй, даже ни одной минуты!

В самом деле, неистовство ветра возрастало с каждой секундой. Обезглавленные вихрем волны мчались, разбрызгивая белую пену по поверхности океана. Циклон, перемещаясь с невероятной скоростью, неудержимо двигался к полярным областям.

- Вверх! - скомандовал Робур.

- Вверх! - повторил Том Тэрнер.

Подъемные винты воздушного корабля заработали с максимальной быстротою, и он устремился под острым углом вверх, точно двигался по наклонной плоскости, установленной в юго-западном направлении.

В это мгновение барометр вновь опустился: ртутный столбик резко упал - сначала на восемь, затем на двенадцать миллиметров. Внезапно восходящее движение «Альбатроса» приостановилось.

Чем объяснялась эта остановка? Повидимому, она произошла вследствие того, что мощный воздушный поток стремился сверху вниз, и под его давлением «Альбатрос» не мог найти себе надежной опоры в атмосфере.

Когда пароход поднимается вверх по течению реки, работа винта тем менее успешна, чем быстрее текущая вода уходит из-под его лопастей. При этом судно так сильно относит назад, что его попятное движение может порою стать равным поступательному. То же происходило и с «Альбатросом».

Однако Робур не прекратил борьбы. Все семьдесят четыре винта «Альбатроса», работая ровно и согласованно, вращались с предельной скоростью. Но неумолимо увлекаемый циклоном, летательный аппарат не мог вырваться из его грозных объятий. Пользуясь каждой минутой затишья, «Альбатрос» пытался подняться вверх, но под тяжестью циклона снова и снова падал вниз, подобно тонущему кораблю. Казалось, он судорожно барахтается в волнах воздушного океана, затерянный в ночной мгле, которую его фонари побеждали только на очень небольшом пространстве.

Было очевидно, что, если ярость циклона еще возрастет, «Альбатрос», потеряв управление, превратится в хрупкую соломинку, в жалкую игрушку вихря, способного с корнем вырывать деревья, сносить кровли и разрушать стены зданий.

Робур и Том Тэрнер могли теперь объясняться лишь жестами. Дядюшка Прудент и Фил Эванс, вцепившись в перила, спрашивали себя, не сыграет ли разбушевавшаяся стихия им на руку, не уничтожит ли она сама воздушный корабль и его изобретателя, а вместе с ним и секрет изобретения!

Так как «Альбатросу» не удавалось подняться в верхние слои атмосферы и вырваться из цепких лап циклона, ему, повидимому, оставалось только одно: попытаться достичь относительно спокойной зоны в центре циклона, где он мог бы свободнее маневрировать. Но чтобы достичь этой зоны, надо было преодолеть центробежную силу вращающегося вихря, который удерживал воздушный корабль в своей орбите. Достанет ли на это у «Альбатроса» мощности?

Внезапно тучи на небе разорвались, и сгустившиеся водяные пары хлынули вниз потоками дождя.

Было два часа ночи. Барометр, падавший резкими скачками - по двенадцать миллиметров сразу, - в эту минуту опустился до семисот девяти миллиметров; правда, такое понижение объяснялось отчасти тем, что воздушный корабль находился в то время на значительной высоте над уровнем моря.

Описанный циклон был явлением тем более редким, что возник он за пределами тех областей, в которых, как правило, наблюдаются подобные вихри: области эти расположены между тридцатым градусом северной и двадцать шестым градусом южной широты. Быть может, именно поэтому крутящаяся буря внезапно превратилась в обыкновенный ураган, движущийся по прямой. Но зато в какой ураган! С ним можно было бы сравнить разве только неистовый шквал, налетевший 22 марта 1882 года на штат Коннектикут, скорость которого достигала ста шестнадцати метров в секунду, то есть свыше ста лье в час.

Стало быть, «Альбатросу» оставалось лишь мчаться по ветру, подобно судну, убегающему от бури, или, вернее, не противиться воздушному течению, вырваться из которого он был не в силах. Но, послушно двигаясь по навязанному ему пути, воздушный корабль несся к югу, приближаясь к полярным областям, которых Робур стремился избежать; теперь он не волен был избирать себе направление и вынужден был лететь туда, куда увлекал его ураган.

Том Тэрнер стал у руля. Требовалось все его умение, чтобы «Альбатрос» не опрокинулся.

На рассвете, если можно так назвать неясный проблеск света, окрасивший горизонт, «Альбатрос» оставил за собой пятнадцать градусов широты, считая от мыса Горн, иначе говоря, он пролетел больше четырехсот лье и проник в пределы Южного полярного круга.

Здесь в июле месяце ночь продолжается девятнадцать с половиной часов. Солнечный диск, не дающий ни тепла, ни света, едва появившись на горизонте, почти тотчас же скрывается вновь. На самом полюсе вечная ночь длится сто семьдесят девять дней. Все указывало на то, что «Альбатросу» вскоре предстояло погрузиться во мрак этой ночи, словно в пучину.

Если бы в тот день можно было произвести обсервацию, то она показала бы, что воздушный корабль достиг 66°40' южной широты. Всего тысяча четыреста миль отделяли его в то время от Южного полюса.

«Альбатрос» неотвратимо приближался к этой недоступной точке земного шара, и скорость полета, можно сказать, «скрадывала» его тяжесть, несмотря на то, что сила притяжения над полюсом несколько увеличивается, ибо Земля здесь приплюснута. Казалось, воздушный корабль мог теперь вполне обойтись без своих подъемных винтов. А вскоре ураган достиг такой силы, что Робур счел нужным довести и число оборотов гребных винтов до минимума; таким способом инженер рассчитывал избежать серьезных поломок и в то же время сохранить управление «Альбатросом», предельно уменьшив собственную скорость воздушного корабля.