Собрание сочинений в 12 т. Т. 9 - Верн Жюль Габриэль - Страница 73

В какой же пункт земного шара держал теперь путь «Альбатрос»? Можно ли было предположить, что в самый разгар зимы он отважится проникнуть в область над южными морями или над землями, лежащими у самого полюса? Даже если допустить, что химические элементы батарей были бы достаточно морозостойкими, следовало помнить, что уже одно пребывание в ледяной атмосфере грозило гибелью всему экипажу, страшной гибелью от холода! Если бы Робур вздумал пересечь полюс в жаркое время года - еще куда ни шло! Но решиться на такой перелет в самый разгар антарктической зимы, во мгле вечной ночи, мог только безумец!

Так рассуждали председатель и секретарь Уэлдонского ученого общества, оказавшиеся против воли над тем материком Нового Света, который хоть и называется Америкой, но отнюдь не той, где расположены Соединенные Штаты!

В самом деле! До чего еще дойдет этот невыносимый Робур? И не наступило ли время покончить с путешествием, разрушив его летательный аппарат?

В тот день, 24 июня, инженер то и дело беседовал с боцманом. Не раз Том Тэрнер и Робур записывали показания барометра - и, видимо, не для определения достигнутой высоты, а чтобы получить данные, относящиеся к погоде. Без сомнения, в атмосфере происходили какие-то изменения, которые следовало принять во внимание.

Дядюшке Пруденту показалось даже, что Робур составляет опись всех оставшихся на борту запасов - как тех, что служат для питания тяговых и подъемных механизмов воздушного корабля, так и тех» что служат для питания человеческих организмов, о бесперебойной работе которых также следовало позаботиться.

Все это, возможно, говорило о том, что инженер готовится в обратный путь.

- В обратный путь? - заметил Фил Эванс. - Интересно, куда?

- Туда, где этот Робур может пополнить свои запасы, - отвечал дядюшка Прудент.

- Должно быть, на какой-нибудь остров, затерянный в Тихом океане, где существует колония таких же проходимцев, как их вожак.

- И я того же мнения, Фил Эванс. Я полагаю, что Робур в самом деле помышляет о том, чтобы двинуться на запад, а при той скорости, какой обладает его воздушный корабль, он быстро достигнет цели.

- Но если он туда доберется… нам не удастся привести в исполнение свой план…

- Он туда не доберется, Фил Эванс!

Очевидно, коллеги отчасти проникли в замыслы инженера. К вечеру этого дня уже не оставалось сомнений, что «Альбатрос», достигнув границ антарктических вод, намеревался, наконец, повернуть назад. Как только льды сковывают все эти воды, вплоть до мыса Горн, все южные области Тихого океана покрываются ледяными полями и айсбергами. Ледовый пояс образует мощный барьер, который не могут преодолеть ни самые прочные корабли, ни самые отважные мореплаватели.

Разумеется, ускорив взмахи своих крыльев-винтов, «Альбатрос» мог бы перелететь сначала ледяные горы, во множестве скопившиеся на поверхности океана, а затем и горы сухопутные, возвышающиеся на материке вблизи полюса, если только самая южная точка земного шара действительно лежит на материке. Но разве мог он отважиться продолжать свой полет в ледяной атмосфере, которая в период полярной ночи охлаждается до шестидесяти градусов ниже нуля? Конечно, нет!

Поэтому, углубившись километров на сто к югу, «Альбатрос» вскоре повернул к западу, взяв курс на один из неизвестных островов, расположенных в Тихом океане.

Внизу простиралась бескрайняя гладь океана, омывающего американский и азиатский материки. В это время его воды приняли ту своеобразную окраску, благодаря которой их называют «молочным морем». Немощные лучи полярного солнца не могли преодолеть полумрак, и вся поверхность этой части Тихого океана казалась молочно-белой. Ее можно было принять за огромное снежное поле, ибо с высоты водная гладь казалась совершенно невозмутимой. Вероятно, именно так выглядит эта часть океана, когда мороз сковывает его воды, превращая их в безграничное ледяное поле.

Как известно, это необычайное явление вызывают мириады светящихся телец, фосфоресцирующих микроорганизмов. Но удивительнее всего, что такое скопление мельчайших живых существ, излучающих опаловый свет, наблюдалось за пределами Индийского океана.

Внезапно барометр, который в утренние часы держался довольно высоко, резко упал. В атмосфере появились признаки, которые заставили бы насторожиться обыкновенный корабль, но воздушный корабль мог ими пренебречь. Очевидно, какая-то страшная буря не так давно возмутила воды Тихого океана.

В час пополудни Том Тэрнер, подойдя к инженеру, сказал:

- Мистер Робур, взгляните на эту черную точку на горизонте! Вон… там… прямо к северу от нас. Не утес ли это?

- Нет, Том, в той стороне не может быть земли.

- Тогда это, должно быть, корабль или по крайней мере шлюпка.

Дядюшка Прудент и Фил Эванс, стоявшие на носу «Альбатроса», напряженно всматривались в точку, указанную Томом Тэрнером.

Робур приказал принести свой морской бинокль и принялся внимательно наблюдать за движущимся предметом.

- Это какая-то шлюпка, - объявил он, - и я уверен, что в ней люди.

- Потерпевшие кораблекрушение? - воскликнул Том.

- Да, потерпевшие кораблекрушение люди, которым пришлось оставить свое судно, - продолжал Робур, - несчастные, потерявшие представление о том, где находится земля, быть может, погибающие от голода и жажды! Ну, что ж! Никто не посмеет сказать, что «Альбатрос» не пришел им на помощь!

Механику и двум его помощникам был отдан короткий приказ, и воздушный корабль начал медленно опускаться. Метрах в ста от поверхности моря «Альбатрос» остановился и, ускорив вращение гребных винтов, быстро понесся к северу.

На волнах беспомощно покачивалась шлюпка. Ее парус бессильно повис на мачте. Из-за отсутствия ветра она лишилась управления, а на борту ее, повидимому, ни у кого не было сил справиться с веслом.

В глубине шлюпки лежали пять человек: они либо спали, либо не могли пошевелиться от истощения, если вообще были живы.

Подлетев ближе, «Альбатрос» начал постепенно снижаться.

На корме лодки можно было разобрать название судна, с которого она была спущена: то был французский корабль «Жаннетта» из Нанта, очевидно покинутый своим экипажем.

- Э-эй! - закричал Том Тэрнер.

Его должны были услышать, ибо шлюпка находилась в каких-нибудь восьмидесяти футах под «Альбатросом».

Никакого ответа.

- Стреляйте! - приказал Робур.

Команда была выполнена, и громкий звук выстрела прокатился над поверхностью воды.

И тогда с «Альбатроса» увидели, как один из потерпевших бедствие с трудом поднялся: глаза его блуждали, а изможденное лицо напоминало лицо скелета.

При виде «Альбатроса» он вздрогнул от испуга.

- Не бойтесь, - крикнул Робур по-французски. - Мы пришли к вам на помощь!… Кто вы?

- Матросы с «Жаннетты», трехмачтового судна, на котором я был помощником капитана, - ответил человек. - Вот уже пятнадцать дней… мы оставили его… когда оно пошло ко дну!… У нас нет ни воды, ни пищи!…

Четверо других потерпевших кораблекрушение медленно приподнимались. Измученные, исхудавшие, дошедшие до последней степени истощения, они простирали руки к воздушному кораблю.

- Внимание! - закричал Робур.

С «Альбатроса» на веревке было спущено в шлюпку ведро с пресной водой. Несчастные накинулись на воду с такой жадностью, что на них было больно смотреть.

- Хлеба!… хлеба!… - кричали они.

Немедленно была спущена и корзина с провизией: в ней были консервы, бутылка брэнди и несколько литров кофе. Помощник капитана с большим трудом удерживал изголодавшихся людей, набросившихся на еду.

Затем из шлюпки донеслось:

- Где мы?

- В пятидесяти милях от берегов Чили и от архипелага Чонос, - ответил Робур.

- Благодарю. Но без ветра нам…

- Мы возьмем вас на буксир!

- Кто вы такие?…

- Люди, которые рады оказать вам помощь, - кратко ответил Робур.

Помощник капитана понял, что должен уважать инкогнито своих спасителей.

Но можно ли было надеяться, что летательная машина окажется достаточно сильной, чтобы взять шлюпку на буксир?.