Морской волк. 3-я Трилогия (СИ) - Савин Владислав - Страница 246

Высадившись, наши «африканские» дивизии неожиданно оказались на острие боевых действий. Возмущение, уже переходящее в континентальной Франции в открытый пожар, здесь, на Корсике, имеющей древние бунтарские традиции, на тот момент привело к полному исчезновению даже видимости германской оккупационной власти кроме как в нескольких городах, таких как Аяччо, и то в дневное время. Итальянцы на Корсике и соседней Сардинии также склонялись к признанию власти коммунистов — на Сардинии они даже пытались разоружить немецкий гарнизон, 1006-ю бригаду (два батальона, артдивизион и рота штурмовых орудий). То, что этого не случилось, целиком и исключительно заслуга двух генералов, Фриндолина фон Зенгера, представителя Кессельринга при штабе Бассо, командующего итальянскими войсками на Сардинии, и итальянского генерала Мальи, в нарушение приказа своего же начальства, с помощью батальона чернорубашечников захватившего город и порт Аяччо с узлом связи, обеспечив как высадку 801-й и 999-й дивизий, так и прибытие с Сардинии 1006-й бригады, во главе с Зенгером, едва успевшим сбежать от итальянского ареста.

Прибытие на Корсику в общей сумме двадцати тысяч хорошо обученных немецких солдат, с бронетехникой и артиллерией, резко изменило ситуацию в пользу Германии. Причем важным оказалось то, что 999-я дивизия, это были именно специалисты «малой войны», привычные к действиям в горах. К 1 апреля все итальянские части, отказавшиеся подчиниться германскому командованию, были разоружены, а французские макизары, с частью перебежавших к ним итальянцев, были загнаны в горы Монте-Чинто, и успешно истреблялись. Но, в связи с исключительной угрозой на русском Альпийском фронте, 999-я дивизия была отозвана мной во Францию. Из-за чего на Корсике установилось равновесие, немецкие войска контролировали побережье и прибрежные города, партизаны сидели в горах внутри острова — и так продолжалось до заключения мира.

Этих храбрых немецких солдат не было дома, когда решалась судьба Германии. И напрасными оказались все их победы, и пролитая кровь. Ничто, кроме памяти и славы, не напоминает сейчас о тех германских победах в Африке. Но в этом нет вины солдат.

Особенно печальна была судьба 801-й дивизии, которая была разоружена французами. Презренные лягушатники, так и не познавшие на этой войне побед, поставили храбрых немецких солдат, как и их командующего генерала фон Бройха, перед выбором — или десять лет службы в Иностранном Легионе, или суд по обвинению в расправе с корсиканским мирным населением. Выбор был очевиден — и были Алжир, Чад, Сомали, Индокитай, причем немецкие подразделения старались не жалеть. Фон Бройх погиб в битве за Сайгон. И едва один из десяти немцев через обещанные десять лет вернулись домой.

Бесполезные победы, геройство в чужой и ненужной войне. Где истинны лишь воинская честь и боевое товарищество. Славный боевой путь — в сражениях ради чужого интереса.

Знал ли я тогда, что всего через десять лет мне придется снова воевать в тех же местах, имея союзниками русских и евреев? А противниками будут те, кто воевал под моим началом в Арабском Легионе, и опять англичане — которые должны будут заплатить за все!

Лев Маневич

«Этьен»

Адмирал Да Зара был похож на персонаж из «Капитального ремонта» Соболева — «их превосходительство» Российского Императорского флота. В бытность мою красным командиром Гражданской, приходилось мне общаться с подобными типажами, хотя и не в адмиральских чинах, и большей частью, сухопутных. Но флотские, оставаясь кастой до самой революции, отличались от армейцев лишь доведением до крайности всех отличительных черт.

Аристократ. Породу издали видать, как у британского лорда. Что не всегда синоним барства — встречались среди них и такие, кто готовы были жизнь положить за служение. Но всегда у них грань — «мы», кто историю творит, и прочая толпа, которую должно вести. Пастыри, возможно что и в хорошем смысле — свое стадо защищать. Пережиток далеких времен, когда малое число таких воинов-рыцарей сражалось, а прочие были у них на подхвате. Что этих рыцарей и сгубило с приходом новых времен и новых правил, «когда страна прикажет быть героем — у нас героем становится любой». Энтузиазм масс, это мало того, что страшная сила сам по себе, так еще и подпитку наверх дает — «благородия» Гражданской, с которыми я воевал, и храбры были, и умелы — но зашорены чересчур, и соображали медленнее, мы их по кривой всегда обходили, против их правил. И решительности им не хватало — Руднев варяжский, о котором статья была в «Морском сборнике» к сорокалетию того боя, лучший пример.

Долетели мы благополучно. Святые отцы не подвели, договорившись с адмиралом предварительно, и нам дали знать, Да Зара ждет. И вот, с аэродрома близ Ливорно взлетает курьерский «бостон», не торпедоносец, а переоборудованный в почтовый, с грузопассажирской кабиной вместо бомбоотсека — комфорт, конечно, не тот, что на Ли-2, зато куда безопаснее, скорость на двести километров больше, вооружение мощнее. До половины пути нас сопровождали истребители, на широте Рима они повернули назад. «Мессы» так и не появились — впрочем, их и над Апеннинами почти что нет, и выбили многих, и с бензином у немцев сейчас трудно — в Германии его уже из угля делают, а в Италии лишь то, что привезут, нефтяных скважин на Апеннинах нет, есть что-то на Сицилии, но мало, а иракская нефть и прежде шла в Рейх с большими затруднениями, а теперь накрылась окончательно.

Что и к Седьмой дивизии Да Зара тоже относится. Закончится мазут — и будут его крейсера прикованы к пирсам.

Почетного караула в нашу честь выстроено не было. Не те фигуры я и отец Серджио — хотя пожалуй, святого отца сейчас можно за «врио» кардинала-камерленго (первого зама Папы по разведке и безопасности) считать, по крайней мере, на территории Италии. Тем более что сам Папа вчера вылетел в Москву — с кем он там будет договариваться и о чем — то государственные дела, мне неизвестные. А нас от самолета повезли разместиться, и привести себя в порядок, не было у нас времени обозревать знаменитые коралловые пляжи острова и изучать архитектуру «маленького Парижа», как иногда называют городок Маддалена, всего через час мы уже стояли перед адмиралом. Без свидетелей — поскольку я по-итальянски говорил свободно, переводчик не нужен.

Дворец-палаццо, занятый даже не штабом дивизии, а училищем морских кадетов. В зале полутьма, так кажется после солнца снаружи. На стенах картины, тематика не библейская, а военно-морская — ну, это общее, для всех морских штабов и училищ. Адмирал жестом предложил нам сесть — кресла не кожаные, а резные деревянные, наверное еще времена Медичи помнят. И задал дежурный вопрос — господа, с кем имею честь? Обращенный больше ко мне — надо думать, отец Серджио был для адмирала фигурой известной?

Я протягиваю свои «верительные грамоты». Текст на русском, на итальянском, и подпись «И.Ст». А ведь по сути это означает, как в старые времена, «полномочный посол в ранге министра», с правом принятия политических решений. Посол великой державы СССР, самой сильной сейчас на европейском континенте.

— И что же вам угодно, синьор Кертнер?

— Ваш ответ, синьор адмирал — говорю я — в Италии, после расстрела немцами королевской семьи, есть лишь две политические силы, претендующие на власть. Временное правительство Народной Республики Италия во главе с товарищем Тольятти, признанное и поддержанное Советским Союзом, а также Святым Престолом, и так называемая «социальная республика» Муссолини, союзник Германии, ведущая войну против собственного народа. Вероятно, вам известно, как немцы на юге Италии относятся к мирному населению. И лишь отсутствие у них в настоящий момент незанятой военной силы объясняет то, что вас не трогают, пока.

— Добавлю от лица Святой Церкви — заговорил отец Серджио — вы, и большинство ваших людей, это правоверные католики. И Церковь считает своим долгом предупредить, что непричинение вреда слугам дьявола, немецким нацистам, не говоря уже о любом сотрудничестве с ними, это грех, могущий погубить душу. А любой поступок, немцам во зло, это истинно богоугодное дело. Известно ли вам, что Адольф Гитлер приказал в своей гордыне и служении силам Тьмы, чтобы все верящие в Иисуса Христа принесли особую присягу, тем самым, признав оного Гитлера выше Господа нашего? Так я спрашиваю вас, синьор адмирал, что значит ваше молчание — в битве сил Света с адовым воинством, никак нельзя остаться в стороне? Или ваша Истинная Вера подвергается сейчас испытанию сомнением?