Морской волк. 3-я Трилогия (СИ) - Савин Владислав - Страница 174

Барон Рогов знал историю — кто победил тогда. Но как еще безупречно пожелать этому недоноску «чтоб ты сдох, скотина»? Ну, а гестапо — до «после боя» надо еще дожить. Да и не пошлют асов-истребителей в штрафной батальон Остфронта, что бы там ни грозил кригс-комиссар — максимум снимут один чин. Небольшая цена, если избавимся от Засранца.

— По машинам! — рявкнул Хартман. — А с вами, барон, я еще после разберусь!

«Рапорт напишет, обвиняя меня в трусости и нерешительности, — подумал Рогов, — без разницы, как что будет в этом бою. Точно, для меня будет лучше, если ты сдохнешь, сволочь! Только надо сделать все чисто, чтобы не было повода для явного обвинения!»

Взлетели по докладу с радиометрического поста. С юга приближалась очередная группа бомбардировщиков. Группа «Цеппелин» набрала высоту, но в бой не вступала. Вот далеко правее и ниже прошла голова американской армады под охраной «мустангов», за ней потянулись одиночки, преследуемые «фокке-вульфами» 26-й эскадры. В другое время Хартман не удержался бы пополнить счет, но сегодня и самому легко можно было стать дичью. Ну вот, с севера появились русские, завязали бой. «А нам начинать рано — пусть они устанут, потратят бензин и боеприпасы!» Парни из 26-й успели все же свалить один бомбардировщик, и еще один уходил с дымом и пламенем — явно до Англии не дотянет. А затем и сами стали поспешно выходить из боя — связываться со свежей эскадрильей русских асов, да еще вблизи их аэродрома, никому не хотелось. Так что бой между истребителями был коротким, пара дымных хвостов протянулась к земле, кого сбили, издали было не понять. Затем русские какое-то время крутились в воздухе, обозначая рубеж, на котором встречали подбитых. А когда отставших не стало, пошли домой. Теперь наше время!

Эскадрилья Рогова атаковала первой. Русские были опытными, поймать врасплох не получилось, лишь один был сбит, остальные успели разомкнуться и вцепились в барона, не давая немцам уйти на высоту и повторить, завязался «догфайт», маневренный бой, всего на четырех тысячах метров. Теперь можно было безопасно приблизиться, зрение Хартмана было сверхострым, он пытался различить среди русских командира, того самого «Ивана», что дважды едва его не убил. А, к дьяволу, сейчас прочешем всех! Они ничего не смогут сделать, связанные боем, а мы будем просто заходить в атаку, как на учебные цели!

— Атакуем, камрады!

В это время Гюнтер Ралль, ведущий второго звена в эскадрилье Хартмана, нажал кнопку передатчика. И в эфире раздалось на «русской» волне:

— Рус швайне! Я Хартман, гроза Остфронта. Умрите!

Джимми

Они почти успели — один В-17 уже горел и падал. А немцы не приняли боя, сразу стали удирать. Что с их стороны было глупо — «фоккеры» имели мощный лобовой залп, под который лучше не попадать, но явно уступали в скорости «уорхокам», тем более с подкрученными моторами и на малой высоте. Так что двоих удалось догнать и свалить. А после Джимми приказал назад — Р-40 все ж не «мустанг», дальность у него куда меньше. А надо было еще какое-то время патрулировать в воздухе, как полисмену на перекрестке, спасать от бандитов подраненных «больших парней». Встретили еще четыре В-17 и три «либерейтора», затем пошли домой сами. И тут началось.

— Бандиты, на семь часов, выше! Много!

Кажется, это был голос Энжа. Выжившие в Португалии твердо усвоили, что в полете надо крутить головой — помня, что точка, едва видная вдали, легко может стать твоей смертью. И действия на этот случай тоже были отработаны: разомкнуться и снова сжать клещи, когда немцы проскочат вниз. Вот только Дэнни из новичков, из звена Дила, не успел — его самолет сразу вспыхнул и пошел вниз, и парашюта не было видно, прими господь его душу! И немцы оказались умелыми бойцами, никого из них не удалось подловить при просадке на выходе, хотя и вверх уйти им не дали — и завертелся клубок! Вот Ронни, тоже из пополнения, заорал: «Я подбит», — пытался выйти из боя, его догнали и расстреляли. Один немец тоже потянул назад, волоча за собой белый хвост, но и из наших еще кто-то рухнул на землю, кажется из звена Энжа, неясно кто! Эти немцы были очень опасным противником — и Джимми подумал, что так можно и проиграть бой. Оттягиваться к северу, ближе к дому!

— Босс, у меня Пека сбили, — снова Энж, — и мне попало, но драться пока могу.

Еще пять минут было — как на адских качелях. Дайте в зубы и плюньте в рожу тому, кто скажет, что истребителем в бою может управлять слабак! Рули и элероны на тросах и тягах, и выводить их, когда тебя, висящего вниз головой, вжимает в кресло перегрузка, это почти цирковая работа! А надо еще держать в пространственной памяти обстановку вокруг, где свои, где чужие, и прикидывать в уме, что ты будешь делать через секунду! Бросать пудовые гири на арене — это просто отдых в сравнении с воздушным боем! Джимми чувствовал, что начинает уставать. Но и немцам наверное, было не слаще?

— Рус швайне! Я Хартман, гроза Остфронта.

Джимми понял лишь «Хартман» и «Остфронт». Еще двенадцать «мессеров» шли в атаку — и там немцы свежие, не уставшие! И первым истребитель странного белого цвета — привилегия асов красить самолет по собственному вкусу, как был «красный барон» Рихтгофен в ту войну. «Вот он, тот самый супер-ас, абсолютный чемпион по воздушным боям, это как триста побед нокаутом, я против него и полраунда не продержусь, он меня сделает, как муху прихлопнет! И свита у него, наверное, под стать — сейчас всех нас, эскадрилью «черные пантеры», будут убивать, как в тридцать восьмом на разборке с бандой Вонючего Перча, когда этот паршивец, зная, что ему не выстоять против нас по-честному, с битами, ножами и арматурой, сговорился с Джакопо и притащил шестерых его громил со стволами и даже парой «томми-ганов». Прыгать бесполезно — внизу немецкая территория, и русский фильм про «Обыкновенный фашизм» еще в Англии смотрели, немецкий концлагерь — это что-то вроде ада, а могут ведь и на алтарь, дьяволу в жертву принести! И не убежать, не оторваться — у немцев скорость не ниже. Тогда — лишь так, как поступили бы русские: подороже продать свою жизнь, раз терять уже нечего!»

— Фернандо, прикрой!

Джимми дал форсаж, чтобы выжать из машины все. И вырвался из свалки навстречу немецкому супер-асу. Каким бы мастером боя тот ни был, но лобовая все уравнивает. Лоб в лоб, на сходящихся — и главное, не отвернуть! Даже если столкнемся. Потому что если отверну, ас после убьет, в бою против него у меня шансов нет. А разменять мою жизнь на его — для рейха это будет очень невыгодная сделка? Вообще не думать, что будет после! Главное — чтобы немцы заплатили за нас настоящую цену!

Белый «мессер» стремительно рос в прицеле. Только не сворачивать — и плевать на тот десяток гуннов, что идут следом! Джимми стрелял, но вряд ли мог хорошо попасть, все ж снизу вверх, и рассеяние большое. Но немец вдруг задергался и отвалил в сторону! А затем «месс» перевернулся на спину, и из него вылетел пилот и раскрыл парашют! Неужели удалось то, что не вышло у русских в трехстах боях — ему, Джимми, завалить непобедимого чемпиона?

И тут остальные немцы накинулись на Джимми, желая отомстить. И пришел бы негру конец, если бы не Фернандо — он умудрился зацепить еще одного гунна, тот с дымом ушел вниз. Но и сам попал под удар и вспыхнул. И Джимми увидел, как четверка немцев прошлась над его парашютом, расстреливая в воздухе. А затем все немцы разом отвалили в сторону — и те, внизу, тоже, оставив в покое парней. Хотя гуннов еще оставалось двадцать против семерых. Но они все вдруг прекратили бой и ушли на юг.

Потери были равными — за Дэнни, Ронни, Пека и Фернандо немцы заплатили четырьмя своими (еще одного успел сбить Дил, пока Джимми дрался с асом). Но когда после, уже дома, Джимми рассказывал все мистеру Стальному Шлему, для отчетности и занесения в дневник эскадрильи, тот поправил: