Конец игры - Раевский Андрей - Страница 104

— Ты… Как здесь?… — сбивчиво спрашивала она, жадно заглядывая в лицо Сфагама, не решаясь поверить своим глазам.

— Я нагнал Айерена в двух днях пути от Канора. И сопровождал его всё время. Наши судьбы теперь сильно связаны… Я тебе потом расскажу… Если сам разберусь, конечно. Во всяком случае, если с ним что-то случится, то это и для меня будет очень плохо. Да и не только для меня… Но теперь, я чувствую, он пока что в безопасности.

До Гембры почти не доходил смысл слов Сфагама. Он слушала только его голос — мягкий, спокойный, уверенный. Голос, который всегда так подкупал и обезоруживал её. Излучая огромную, но неагрессивную силу, этот голос ненавязчиво заставлял её саму быть мягче, тоньше, вдумчивей. Он незаметно сбрасывал с неё защитный панцирь колких шуток, которые начинали казаться нестерпимо глупыми и грубыми. Как часто она вспоминала этот голос, бродя в одиночку по шумным и пустынным улицам Канора или, внутренне стыдясь, пытаясь уловить похожие нотки в голосе Анмиста. До боли стиснув руку Сфагама, она даже закрыла глаза, чтобы лучше её чувствовать. Держать руку и слушать голос…

— А ты знаешь, — наконец проговорили она, я здесь в Каноре встретила одного человека. Честно сказать, он мне даже немного нравился… Но только потому, что был чем-то похож на тебя… Ты не сердишься?

Сфагам мягко улыбнулся. Они остановились в тени под нависающим балконом какого-то дома и долго не могли разжать объятий. Так они застыли посреди этой маленькой улочки, с которой все прохожие стеклись на площадь смотреть на Пророка.

— Так ты говоришь, он похож на меня? — спросил, наконец, Сфагам.

— Ну да… не то, чтобы очень, но как-то так…

— А могу я узнать, как его зовут?

— Анмист.

Сфагам снова улыбнулся, но уже совсем по-другому.

— Ты его знаешь? — с удивлением спросила Гембра.

— Это тот человек, который послан меня убить. Помнишь, я тебе рассказывал про троих монахов…

— Да, да, помню, конечно…

— Так вот, это третий.

— И, кажется, последний.

— Последний.

— Да-а! — протянула Гембра, — вот почему он так всё про тебя спрашивал!

— Пойдём куда-нибудь. Я вижу, нам есть что друг другу рассказать. Заодно и подумаем, что делать дальше. Кстати, у тебя есть знакомые в Каноре, которым можно доверять?

— Есть один только… Андикиаст.

— Ого! Этот один многих стоит. Почти весь Высший Военный Совет за ним…Так куда пойдём?

— Хочешь, я тебе покажу то место, где я встречалась с этим…Это, конечно, глупо, но, мне кажется, там я от всего этого избавлюсь и это место для меня снова оживёт.

— Нисколько это не глупо. Пошли. Показывай! Кстати, особенно разгуливать по улицам нам сейчас не следовало бы.

Продолжая держать друг друга за руки, они двинулись вниз по улочке.

Этот день казался Ламиссе невыносимо долгим. Вечером к ним в дом должен был зайти Агверд — старый приятель Кинвинда. Этот самый Агверд много лет прослужил в императорской почтовой службе, а теперь, уйдя в отставку, иногда доставлял деловую переписку почтенных жителей Амтасы адресатам в другие концы страны. Агверд был высок, худ, немногословен и выглядел намного моложе своих пятидесяти лет. Многие считали его слегка странным, потому что он часто ходил по городу, натянув узкий ворот своей любимой серой, похожей на кольчугу, кофты прямо на бритую и сильно выступающую челюсть, а то и под самый нос. А ещё Агверд обладал удивительной способностью определять сорт и возраст любого вина по нескольким каплям или даже по одному только запаху. А уж о разбавленном вине и говорить нечего! В Амтасе уже давно отучились проверять его способности на пари. Но в тех местах, куда Агверд отправлялся с почтой и где его не знали, он часто выигрывал в спорах больше денег, чем получал за доставку почты. Впрочем, сам он к этому всерьёз не относился. Был он человеком донельзя дотошным, надёжным и исполнительным. Ему все доверяли, и он никого никогда не подводил.

«Удивительная вещь время, — думала Ламисса, пытаясь отвлечь и успокоить себя размышлениями. — То бежит, то тянется. И отчего оно больше зависит — от хода солнца или от наших мыслей? Может быть, те пределы, в которых время может растягиваться под действием наших мыслей, — это границы той дыры, которую боги, создавшие мир, оставили для нас, как место для нашего собственного мира? Нет… Слишком это сложно…»

Но вот, наконец, строго в назначенный час скрипнула входная дверь, и до слуха Ламиссы донеслось, как Кинвинд и Агверд обменивается приветствиями. С беспокойно бьющимся сердцем она подхватила небольшой свёрток и почти бросилась навстречу гостю. Агверд не был тем человеком, с которым у Кинвинда могли быть секреты от Ламиссы, и она всегда присутствовала при их разговорах. К тому же причина сегодняшней встречи была ей известна — Агверд собирался предпринять очередной долгий вояж по стране и собирал письма и небольшие посылки от своих клиентов, среди которых Кинвинд был одним из наиболее серьёзных. Его письма имели особую ценность, и платил он за доставку, не скупясь. В этот раз Кинвинд подготовил четыре письма для своих адресатов в разных концах страны. Один из них жил в Каноре, куда Агверд собирался направиться в первую очередь — а остальные где-то в южных провинциях.

Пока Кинвинд обсуждал с Агвердом деловые вопросы, Ламисса сидела в дальнем конце стола, не говоря ни слова. И только когда дело дошло до кувшинчика с вином, она решила обратиться к Агверду.

— У меня тоже есть кое-что… — нерешительно начала она, сжимая в руках свёрток.

— Письма?

— Письма.

— Я смотрю, их там немало. И все к разным людям?

— Нет. Все к одному.

Агверд многозначительно кивнул.

— Это уже хорошо, — проговорил он. — Я даже догадываюсь кому…

Ламисса смущённо улыбнулась.

— А что ты всё-таки скажешь про это вино? — вступил в разговор Кинвинд.

— Погоди… Вот пошёл как-то мой брат на базар играть в кости, а его там и спрашивают: «Ты почему здесь? Разве ты не идёшь хоронить свою тёщу?» А он и отвечает: «Сначала работа — потом удовольствие!» Вот и я говорю — сначала работа — потом удовольствие! М-да… Так вот, знаю я, кому эти письма. Запомнил я его… А вот куда доставить — это…