Распутин: жизнь и смерть - Радзинский Эдвард Станиславович - Страница 131

«В терновом венке революций грядет шестнадцатый год», — пророчествовал молодой Маяковский.

Так мужик вновь возвратился в опасную столицу. Хвостов ушел, но оставались могущественные люди, которые дали министру большие деньги на убийство. В «Том Деле» Хвостов очень осторожно их назвал: «В мои намерения устранить Распутина были посвящены лица из высшего света. Например, об этом я говорил с княгиней Зинаидой Юсуповой, которая дала мне понять, что для этой цели я могу рассчитывать на неограниченные денежные средства… Княгиня Юсупова… являясь… представительницей взглядов всей великокняжеской среды, ясно видела, что Распутин ведет династию к гибели».

Да, Зинаида Юсупова действительно представляла «всю великокняжескую среду». И передача денег Хвостову — всего лишь эпизод огромной и тайной работы, которая уже шла вовсю.

В бесчисленных донесениях агентов о лицах, посещавших квартиру Распутина в 1915 — 16 годах, мелькает фамилия Беллинг.

«Александра Александровна Беллинг, жена прапорщика… зафиксирована на квартире 13 февраля 1916 года, 26 февраля и т. д. „ 30-летнюю модную певицу часто приглашали на самые великосветские музыкальные вечера, она пела и в Царском Селе у императрицы, и вообще, как она сама о себе писала: „Пользуясь симпатией «наверху“, как артистка, я пела где и когда хотела“. Она была хороша собой, и Распутин, естественно, был к ней очень неравнодушен.

Однажды Беллинг получила удивительное письмо. Рукописный отрывок ее воспоминаний об этом таинственном послании я обнаружил в архиве Феликса Юсупова — будущего убийцы Распутина.

«Как-то утром, когда я разбирала почту, я нашла конверт с незнакомым почерком… Вскрыв, прочла следующее: „Верьте тому, что то, о чем я буду с Вами говорить, продумано, и на Вас возлагают большую и серьезную задачу… Завтра в 6 вечера позвоню Вам, чтобы узнать, где и когда я могу надеяться встретиться. Предлагаю Вам быть не одной… Сопровождающий Вас может быть в маске, в каковой буду и я“… „Какой балаган!“ — подумала я».

Но в 6 вечера раздался телефонный звонок. — «Я услышала низкий, красивый, немного суховатый голос… „ Последовало предложение о встрече. Певица решила согласиться и сказала незнакомцу: „Завтра я обедаю у „Донона“. Так как вы хотите показаться мне только в маске… что я нахожу забавным, мне придется обедать в отдельном кабинете… я наняла кабинет номер 6. Не ошибитесь — ровно в 7 часов я вас там жду“… Затем я протелеграфировала моему другу К., прося его быть моим кавалером. Он отличался прямотой своей натуры и ясным умом… В 7 мы с К. закончили обед и пили кофе… Не прошло и 5 минут, как вошла статная высокая фигура… И хотя он не снял пальто, и лицо его было скрыто под маской, мне показалось, что я не первый раз его вижу“.

И незнакомец заговорил: «Прошу вас, молча, не перебивая, выслушать меня… Мы знаем ваш взгляд на все, что творится вокруг, и сознательно предлагаем вам выбрать способ убрать Распутина… Мы не будем говорить вам, что беремся оградить вас от возмездия „сверху“… Даже вернее всего, что вас уничтожат. Но зная, что цель вашей жизни — дочь, мы гарантируем ей царское обеспечение на всю жизнь»… Он попросил не торопиться с ответом и хорошенько подумать, затем, поклонившись, вышел. «Сохрани вас Бог вмешиваться в эту кашу! — воскликнул К. — Все их предложения — к черту! К черту! Бедняжка, да вы знаете, чего хочет этот фрукт? Он хочет предотвращения революции и спасения династии… Кто из них решится убить эту гадину? Все дрожат за свою шкуру. Остерегайтесь их и не трогайте его… Подождите, еще не пришло время. Но оно близехонько. Еще два-три штриха и Россия спасена!»

Думаю, что Феликс хорошо знал собеседника певицы. «Статная высокая фигура» — все Романовы, за исключением последнего царя, были высокого роста. И этот намек — «я не первый раз его вижу»… Беллинг, часто посещавшая придворные рауты, узнала этого человека даже под маской. Скорее всего, это был тесть Феликса — великий князь Александр Михайлович (брат которого вскоре будет умолять царя избавиться от Распутина). Возможно, именно потому Беллинг прислала эту запись его зятю — князю Юсупову, и потому он сохранил ее в своем архиве.

Так что наряду с матерью Феликса, давшей Хвостову деньги на убийство Распутина, действовали и мужчины из «великокняжеской среды». Но действовали безуспешно… Пока.

Петля вокруг мужика сужалась, и он это чувствовал. Теперь он все чаще повторял свое страшное пророчество: пока я жив — жива династия.

Из показаний Бадмаева: «Бывая у Распутина и обращая внимание на его охрану, я спрашивал его: „Не боишься ли ты?“ — «Нет, — ответил Распутин, — за себя не боюсь, но боюсь за народ и за царскую семью. Потому что, когда меня убьют, и народу будет плохо. И царя уже не будет… « Можно представить, что испытывала Аликс, слушая все это. Как она должна была теперь заботиться о его жизни!.. Но что это было? Уловка хитроумного мужика, решившего защитить себя таким образом? Или действительно одно из пророческих видений загадочного человека?

Аликс пытается обеспечить безопасность Распутина и, естественно, поручает его охрану Штюрмеру, имевшему долгий опыт работы в министерстве внутренних дел. Как впоследствии показывал Штюрмер: «После ухода Комисарова… Распутина охраняло только Охранное отделение (охранка)… Распутин в последнее время стал очень много кутить, и охранка жаловалась, что нет никакой возможности за ним наблюдать, потому что за ним приезжают разные моторы и увозят его неизвестно куда… „ Так Охранное отделение заранее умыло руки — там понимали, что убийство неизбежно. Умыл руки и Штюрмер — ему была неприятна обязанность охранять Распутина. И премьер нашел «стражу“ для мужика: «Нужен был человек, который знал бы приблизительно, кто из лиц мог быть опасным и нежелательным, чего низшие агенты не могли сделать… Вот тут и пригодился Манасевич-Мануйлов… Он и в семейство был вхож… « Теперь охрана мужика (а с нею и ответственность за его жизнь) была возложена на Манасевича — с согласия плохо понимавшей в этих делах Аликс.

Распутин был обречен. Агенты по-прежнему внимательно следили за ним и вяло его охраняли. Мужик нутром чуял — обложили! Приближаются… И потому на лето решил опять исчезнуть из столицы.