Сказки народов Америки - Ващенко Александр Владимирович - Страница 61

61

В те времена не так уж населены были эти места. Ближайший сосед Уокера жил в двух милях от него. Звали его судья Ровер.

Однажды судья Ровер пришел к доктору Уокеру.

— Послушайте, Уокер, — сказал судья Ровер, — мне нужно ярмо, чтобы запрячь вола и вспахать землю. Мое сломалось пополам. Не одолжили бы свое на время?

— Берите, пожалуйста, судья. Пользуйтесь им, сколько потребуется.

Ровер взял ярмо, пользовался им, сколько было надо, а потом «забыл» его вернуть.

Уокер ждал, ждал… Ярмо ему самому было нужно, и он послал человека с весточкой к Роверу. Ровер в тот день был в плохом настроении и рявкнул:

— Если оно ему так срочно нужно, пусть сам придет и возьмет!

Услышав ответ судьи, Уокер чуть не задохнулся от возмущения. И, прихватив хорошо смазанное ружье, отправился к дому судьи Ровера, хотя день был жаркий и идти надо было две мили. Но меньше всего он думал о солнце.

Судью Ровера он нашел на заднем дворе, тот осматривал молодого бычка.

— Дэвид Ровер, — сказал доктор Уокер, наставив ружье на судью, — берите-ка ярмо, которое вы у меня когда-то одолжили, и немедленно отнесите его ко мне домой или вы обратитесь во прах!

Ровер глянул на дуло ружья и сказал:

— Миленькое обращение с соседями! Я что, по-вашему, обворовал церковный алтарь? Ладно, я пришлю ваше поганое ярмо с моим человеком!

— Ни с кем вы его не пришлете! Вас следует учить добрососедским отношениям и простой вежливости. Снимайте-ка с гвоздя ярмо и несите ко мне домой, не то…

Ровер перевел взгляд с Уокера на ружье, нацеленное ему в грудь, и прикусил язык. Он снял со стены тяжелое ярмо, надел на себя и отправился в путь. Две мили по солнцепеку. А Уокер шел за ним по пятам с ружьем на плече.

Ровер еле передвигал ноги. Ярмо с каждым шагом делалось все тяжелей. Он трижды хотел остановиться и сбросить его на землю, но каждый раз доктор Уокер приставлял дуло ружья к его затылку и говорил:

— Вперед!

Наконец они дошли до дома Уокера. У ворот Ровер сбросил ярмо и прислонил его к изгороди.

— Вы взяли его не у ворот, — заметил Уокер строго, — а в сарае. Отнесите его туда, где взяли. — Тон его не терпел возражений.

Ровер поднял ярмо и отнес в сарай.

Когда он повесил ярмо на место, Уокер опустил ружье и сказал миролюбиво:

— Пойдемте на веранду, судья Ровер. Там лучше продувает, а день-то жаркий. Я попрошу мою жену сходить за водой и приготовить нам прохладный напиток.

Они сели на веранде, Уокер позвал жену, и она приготовила им прохладный напиток.

Доктор Уокер поговорил с судьей о том о сем, о ферме, о делах, а потом добавил:

— Ровер, вы в любое время можете брать мое ярмо для вола, только, чур, уговор: когда закончите пахать, верните его на место, чтобы мне не приходилось просить об этом. Вот это будет по-добрососедски.

И они расстались друзьями.

Посеешь ветер — пожнешь бурю

Пересказ Н. Шерешевской

вое веселых янки как-то попали на Юг, то есть забрели в южные штаты, и оказались там на мели. Денег, стало быть, у них совсем не осталось, нечем было платить за гостиницу, не на что было даже перекусить. И вот что они придумали.

Зашли в типографию и заказали в долг кучу пригласительных билетов. В них жители города приглашались на единственное в своем роде зрелище:

Хозяин зверинца с радостью уступил двум приятелям на день свой «дворец» из неотесанных досок. И даже сам соорудил вместо сцены высокий помост и задернул его тяжелым занавесом.

И вот заветный день настал. Более ловкий из этой достойной парочки взял на себя роль директора-распорядителя и билетера, пока другой брат его во грехе исполнял задуманную роль за занавесом. Трудился он в поте лица: рычал и ревел не своим голосом, швырял стулья, гремел цепями и все такое прочее, пока любопытные зрители занимали в зале свои места.

Наконец все расселись, не осталось ни одного свободного местечка, в зале яблоку негде было упасть, как любят говорить в таких случаях. Тогда директор-распорядитель, он же билетер, закрыл двери, торжественно прошел через весь зал, поднялся на сцену и скрылся за занавесом.

И тут же со сцены раздались громкие крики, шум, перебранка, вой, лай, лязг железа. Упало что-то тяжелое, послышался удар кнутом. Словом, зрителям в зале стало ясно, что за тяжелым зеленым занавесом идет жестокая борьба. Время от времени оттуда неслось истошное:

— Держи его, Джим!.. Дай ему по голове!.. Вот так!.. Нет-нет, не сюда!..

Публика все слышала и веселилась. Дети визжали от восторга, мужчины улюлюкали и свистели. Среди всего этого шума и гама вдруг раздалось:

— Позовите хозяина! Он сорвется с цепи! Ой, держите его!..

И из-под занавеса вынырнул взъерошенный билетер-янки, без шляпы, без сюртука, в разодранной рубахе, и завопил не своим голосом:

— Бегите, леди и джентльмены! Гомо-Уродус вырвался на свободу! Спасайте детей!

Что тут началось! Словно нефть забила из пустой скважины или табун диких мустангов пронесся по улицам города. Все бросились к выходу, женщины похватали детей, мужчины работали локтями и кулаками, кое-где даже сцепились врукопашную. Крики, вопли, угрозы!

И под этот громкий аккомпанемент янки тихонечко улизнули из зала, а потом подальше из города.

Когда злосчастные зрители очутились наконец на освежающем воздухе, они тут же пришли в себя и очнулись, а узнав, что устроители уникального зрелища сбежали из города, все поняли — к сожалению, поздновато! — что их ловко провели. Каждый про себя и дружно все вместе они признались себе, что оказались в дураках.

Техасский Робин Гуд

Пересказ Н. Шерешевской

вот вам история про знаменитого Сэма Бэсса, техасского Робин Гуда. И по сей день у ночных костров техасских ковбоев, на ранчо, в домах фермеров — повсюду рассказывают о его подвигах.

Одни говорят, он был дурным человеком, коварнее змеи. Другие клянутся, что — хорошим. А кое-кто утверждает, что и таким и сяким: когда дурным, а когда хорошим. Пожалуй, последние ближе к истине.

За голову Сэма Бэсса была назначена большая награда, неважно, приведут его живым или мертвым. И многие пытались схватить его.

Однажды один очень способный молодой человек, который называл себя сыщиком, решил заработать на этом кучу долларов. Он искал приключений и не сомневался, что поймает Сэма Бэсса, живого или мертвого. Для этого он отправился в техасское графство Стефенс, где этот разбойник со своей шайкой вел веселую, беззаконную жизнь. Он обошел уже немало холмов и лесов в поисках Сэма и его людей. И всегда на бедре его висел шестизарядный пистолет. Надежда поймать Бэсса не покидала его.

Как-то идя по дороге, он встретил легкую повозку, ею правил возница в шляпе, низко надвинутой на глаза. Это был не кто иной, как Сэм Бэсс. Он застыл на сиденье, точно луна в темном осеннем небе. На дне повозки под сеном было спрятано два шестизарядных пистолета. Лошадь трусила мелкой рысцой.

Увидев молодого человека, разбойник спросил:

— Далеко держишь путь, незнакомец?

— Да, как видно, не близко, — отвечал молодой сыщик.

— Подсаживайся в повозку! Четыре ноги у вола всё быстрей довезут, чем твои две.

Молодой человек подпрыгнул и сел на передок рядом с возницей.

— Видно, новичок в графстве Стефенс, да, приятель?

— Пару дней как приехал.

— За скотом или за лошадьми, по каким делам-то?

— Ни то, ни другое. За человеком! Сыщик я.

— Ого! Это небось чертовски интересно. А шестизарядка у тебя есть, чтоб изловить его, а? Я слышал, всем сыщикам полагается, работа такая.