Нечисть по найму - Малиновская Елена Михайловна - Страница 71

– Чего это он? – полюбопытствовал Ларс, провожая полуэльфа изумленным взглядом.

– Наверное, вспоминает, сколько блондинов в Мейчаре проживает, – с усилием пошутила я.

Не хотелось признаваться, но слова отца слишком сильно растревожили, казалось бы, давно зажившую рану на сердце. В самом деле, пора взрослеть и умнеть, Тефна. И перестать вешаться на шею каждому симпатичному мужчине. Быть может, пришло самое время остепениться, осесть и открыть маленькое дельце? У гномов, конечно. Там хоть можно жить спокойно, не опасаясь, что случайно нарвешься на охотника за нечистью. Денег, которые мне Шерьян должен за это дельце, вполне хватит на первое время. А потом я сама раскручусь и твердо встану на ноги.

Погрузившись в планы обустройства на новом месте, я не заметила, как схомячила порцию восхитительно нежного шашлыка, закусив мясцо краюхой теплого ржаного хлеба. Мой рассудок еще пытался укоризненно шептать, что нехорошо так наедаться после продолжительной голодовки, но временно всю власть над моими действиями захватил желудок. Наконец, когда жадное урчание в животе хоть немного утихло, я воровато огляделась и попыталась промокнуть жирные пальцы об рубаху отца, за что тут же заработала увесистый подзатыльник.

– Уж век в обед, а все ребенок, – укоризненно проворчал Ларс, протягивая мне кусок замызганной тряпки. – Верно говорят, что у метаморфов пять лет за год человеческого возраста идет. Когда только ума-разума наберешься?

– Скоро, – твердо пообещала я, тщательно вытирая руки. – Я к гномам поеду.

– Куда?! – удивленно фыркнул отец. – Чего ты у этих бородатых скупердяев забыла?

– Дело свое открою, – мечтательно протянула я. – По поиску потерянных вещей и людей. Ты же знаешь, с моим нюхом это труда не составит. Наверное, сперва трудно будет в чужой стране. Но ничего, пообвыкну. В конце концов, хоть никто меня нечистью кликать не будет.

– Ой, чую я, ты там и полгода не продержишься, – укоризненно качнул головой Ларс. – Бывал я там. Тоже думал, что друзей-знакомых заведу. Ага, разбежался прямо. Гномы к нечисти относятся так же, как и ко всем остальным, кто к их расе не принадлежит. То есть никак. Если ты им полезен как-то, то еще соизволят парой слов перемолвиться. Но при наличии выбора, с кем дело иметь, всегда гнома выберут. Вот увидишь: только открой там дело – мигом все местные, кто подобным же занимается, против тебя ополчатся. Цены снизят до самого смешного уровня, клиентов перехватывать будут. Словом, о честной конкуренции сразу забыть можно. Да и потом, ты девица у меня разговорчивая, без общения мигом зачахнешь. Там даже последний трактирщик с тобой бутылку самогона откажется распить за хорошее знакомство. Потому как не их роду-племени.

– Как-то не так я себе это представляла, – прошептала я, неприятно пораженная открывшейся неприглядной правдой.

– Тебе решать, – подытожил отец, вставая и протягивая мне руку. – Я настаивать не стану. Только тяжко мне будет такое воинство тебе на подмогу гонять, коли случится что. Так ведь и до объявления войны недолго. Поди объясни, что ты не власть захватывать, а дочь неразумную выручать идешь.

– Спасибо, – улыбнулась я, не удержавшись и изо всех сил прижимаясь к груди Ларса. – Я так и не поблагодарила тебя, что на помощь пришел.

– Да как же иначе? – удивился главарь наемников, не торопясь выбираться из моих объятий. – Ты хоть и кошка дурная иногда, но дочь же мне. За тебя любому глотку порву.

Я улыбнулась и быстро чмокнула отца в щеку. Тот зарделся от удовольствия и, ни слова не говоря, ловко нацепил мне на шею кожаный шнурок с простой медной монеткой, вылитой копией прежнего оберега. Хорошо, когда тебя понимают без слов.

– Пойдем, что ли, – наконец с явной неохотой предложил Ларс. – Посмотрим, что там твой белобрысый дружок делает со своей невестой. Кстати, он в курсе, что теперь просто-таки обязан бросить эльфийку и жениться на тебе? Раз уж видел тебя голой.

– Брось, папа, – фыркнула я. – Кто сейчас эти древние правила выполняет?

– Они не нами придуманы, и не нам от них отказываться, – несогласно буркнул отец. – Ежели все женщины вокруг начнут перед чужими мужчинами голыми расхаживать, что тогда в мире твориться будет?

– Если бы я выходила замуж за всякого, кто меня случайно без одежды увидел, то давно бы открыла магазин по продаже обручальных браслетов, – раздраженно произнесла я. – Потому как их девать было бы уже некуда. Папа, ну что ты придумал, в самом деле? Ты же всегда верил, что мне хватит ума-разума честной девицей замуж выйти.

– Просто я вижу, как ты на него смотришь, – глухо хмыкнул Ларс. Немного подумал и добавил еще тише: – Да и он, по-моему, не против был бы.

– Глупости! – с фальшивым равнодушием заявила я. – У Гвория есть невеста, которую он никогда не променяет на безродную нечисть. Да и потом, он же наполовину эльф. Сам знаешь, как перворожденные наше племя не любят.

– Он не чистокровный эльф, – стоял на своем главарь наемников. – Орочьего едва ли не больше. Да и помимо этого кровей намешано – мама не горюй.

– Хватит! – рявкнула я, уже порядком утомленная этим разговором. – Я сама никогда по доброй воле не выйду замуж за него!

– Все вы так говорите, – ни капли не расстроившись, расхохотался Ларс. – Матушка твоя тоже всеми отступниками клялась, что даже близко меня не подпустит. При первой же встрече таких оплеух надавала – до сих пор башка трещит, как вспомню. Но через месяц уже свадьбу играли. А там и ты не замедлила на свет появиться – девять месяцев день в день с обряда соединения жизней прошло.

– Тут совсем другое, – упрямо возразила я.

Вот как, скажите на милость, объяснить папаше, не нарушив недавно данного слова, что Гворий на самом деле наследник эльфийского престола и такая жена, как я, ему и даром не нужна? В восточных лесах, поди, такого красавчика целая очередь высокоблагородных чистокровных эльфиек дожидается. И каждая из них будет в сто крат более выгодной партией.

– Как знаешь, – наконец уступил Ларс. – Я ж просто так говорю. Может, он сомневается еще в своих чувствах. Так я это, быстро ему помогу определиться. Против оскорбленного отца невинной девицы, за спиной у которого целое воинство наемников, не возразишь особо. Мне главное, чтобы ты счастлива была.

– Спасибо, – с грустной улыбкой поблагодарила я. – Но я сама как-нибудь с этим разберусь. Насильно милой все равно не станешь. Пусть уж лучше со своей невестой живет-поживает да ребятишек наживает.

– Ох, сомневаюсь я что-то по поводу этой раскрасавицы. – Отец все же не удержался и покачал недоверчиво головой. – Твой приятель на нее как на пустое место смотрит. Да и она, говоря совсем откровенно, радостью не блещет при виде его. Не верю я в такие отношения. Друг другу прямо в глаза лгут и не краснеют при этом.

– Это не наше дело, – предостерегающе подняла я руку. – Пусть сами разбираются.

– Пусть, – неопределенно пожал плечами Ларс. – Но ежели удумаешь чего, только свистни. Мигом его оженим на тебе.

Я скривилась, безуспешно пряча в уголках губ горькую усмешку. И как такому заботливому отцу объяснишь, что не желаешь подобных отношений – из-под палки. Худшее оскорбление, которое я только могу представить, знать, что женились на тебе не из-за любви, а по принуждению. И на самом деле человек, который живет с тобой, спит и видит, как бы освободиться от опостылевшей супруги. Уж лучше всю жизнь пробегать в одиночестве, чем ежесекундно чувствовать ненависть того, с кем делишь постель.

Подумав так, я приняла предложенную отцом руку, и мы неторопливо отправились в ту сторону, где томилась под строгой стражей Дория.

Впрочем, не будь рядом со мной Ларса, я бы и сама без проблем обнаружила, где содержат заносчивую эльфийку. Поскольку ее отчаянные крики слышались за сотню шагов от небольшого шалаша, перед которым с весьма угрюмыми физиономиями стояли двое крепких, хорошо вооруженных наемников. Явно не чета бродягам, которые меня охраняли, – высокие, темноволосые, с цепкими взглядами холодных глаз. Не приведи судьба с подобными молодцами ночью в узком переулке столкнуться – сам кошелек отдашь, лишь бы в живых оставили. Такие люди шутить не привыкли. Но сейчас они выглядели растерянными и недовольными. Видно, не привыкли выслушивать женские истерики, коли так морщатся при каждом взвизге Дории. Интересно, неужто Гворий отступил от прежних слов и сам решил допросить свою невесту? Иначе чего она так вопит, будто с нее кожу заживо сдирают?