Люди и призраки - Панкеева Оксана Петровна - Страница 58

Закончив свое дело, вор поспешно отодвинулся от Элмара подальше и с опаской спросил:

– Думаешь, выдержат?

Все-таки, не такой уж и дурак. Или просто воровской нюх подсказывает, что связались немного не с тем человеком…

– Ты что, спятил? – возмутился Хукер. – Это же металл, как он может не выдержать? Ты что, Фантик, трусишь?

Нет, придурок, подумал Кантор, он просто умнее тебя. И это плохо. Лучше бы он тоже был придурком, тогда было бы проще… Он снова тихо лег щекой на ковер, потому что держать голову было почему-то демонски тяжело, и она от этого еще и кружиться начинала.

– Уж больно здоровый, – с сомнением произнес Фантик. – Ты на всякий случай не подходи к нему близко.

– Господа, – с ледяной вежливостью подал голос Элмар. – Вы вполне понимаете, что делаете?

– Свою работу, – неприязненно отозвался Хукер. – Заткнись.

Намека он явно не понял, вернее, понял, но неправильно. Впрочем, похоже, Элмар и не стремился, чтобы его намек поняли правильно. Хотя это он зря. Возможно, если бы он прямо сказал, кто он такой, эти два болвана поостереглись бы его трогать. Уж, наверное, даже у Хукера хватило бы ума понять, что с ними сделают, когда поймают. А что поймают, в этом можно не сомневаться, достаточно вспомнить неподвижные змеиные глаза господина Флавиуса…

– Вы имеете представление, кто перед вами? – тем же тоном продолжил Элмар.

– Да хоть сам король! – распсиховался Хукер. – Приходит тут какая-то разнаряженная толстая задница и думает всех напугать своими титулами! Сейчас всажу тебе пулю в башку, сразу поймешь, чего они стоят!

– Осторожнее, – уже с откровенным испугом в голосе повторил Фантик. – Не своди него ствола ни на секунду! Это, наверное, кто-то из королевских паладинов, он может быть опасен. Ты глянь, какой громила, на нем браслеты едва сошлись, не ровен час, все-таки не выдержат…

– Королевские паладины бывают опасны, когда они верхом и в доспехах, – с издевкой пояснил Хукер, – А сейчас он не опаснее, чем любой простой смертный. Хочешь, я сейчас подойду и пинка ему дам?

– Не надо! – испугался Фантик. – Не подходи!

Идиот, с надеждой подумал Кантор. Как хорошо, что ты такой идиот, Хукер! Подойди, дорогой, ненаглядный, подойди к нему вплотную и дай ему пинка. И мы все спасены. Потому, что ты дурак и не понимаешь, как действительно опасен этот милый и покладистый человек, и какая стремительность кроется за его внешней громоздкой неповоротливостью. И не поймешь никогда, потому что не успеешь понять. И пистолет тебе не поможет. Без доспехов и оружия Элмар ничуть не менее страшен, чем с мечом, и его самое страшное и разрушительное оружие всегда при нем. Просто тебе не доводилось схлопотать в ухо от этого господина, и как он кольчуги рвет, тоже видеть не доводилось, вот до тебя и не доходит, что ему никакое оружие не нужно, чтобы сделать из тебя грязь. А что такое твои несчастные наручники для героя, который однажды – документальный факт! – голыми руками сломал хребет дикому троллю? Один хороший рывок, и нет твоих наручников. Если бы еще твой умный Фантик не лез с вредными советами… Ну подойди же, придурок, не слушай Фантика, подойди и пни своего высокопоставленного пленника, как собирался!

– Да не кричи ты, – с усмешкой ответил на предостережение Фантика его величество Элмар. – Он все равно не подойдет. Это он так, бахвалится, а на самом деле он даже сейчас меня боится, когда я безоружен и прикован к перилам. Это у него, наверное, наследственное. Наверное, его дед воевал в Келси, и потом пугал своих внуков рассказами о страшных паладинах…

Дразнится, понял Кантор. Тоже хочет, чтобы он поближе подошел. Только зря это он, ведь так можно и нарваться. Ведь прежде, чем ударить, нужно все-таки пару секунд на то, чтобы разорвать наручники, а за эти пару секунд он твои действия заметит, и успеет выстрелить. Надо, чтобы он отвлекся. Хоть на эту самую пару секунд… Ну что, подойдет или нет?

Хукер подошел. Видно, все-таки задело его за живое. Подошел, дубина, вплотную подошел, дал пинка, как и обещал, после чего грубо ткнул первого паладина стволом в подбородок, и злобно воззвал:

– Вы там, внутри! Выходите немедленно, или я сейчас этого надутого осла начну по частям расстреливать! Считаю до трех!

– Не надо! – испуганно вскрикнула Ольга. – Мы сейчас выйдем! Только у нас Жак в обмороке, он сам выйти не сможет, его как – выносить, или подождете, пока мы его в чувство приведем?

Пытается время потянуть, понял Кантор. Ждет, что вот-вот помощь подоспеет. И что тогда будет? Ведь если в дом начнет ломиться полиция, этот кретин может и выстрелить с перепугу… Нет, не надо дожидаться такой сомнительной помощи. Надо просто чем-нибудь отвлечь придурка Хукера, чтобы он хоть на несколько секунд отвел глаза от пленника.

Собрав последние остатки сил, он начал приподниматься, громко при этом матерясь, проклиная неких безымянных сволочей и угрожая до них еще добраться. Разумеется, оба тут же обернулись на внезапный резкий звук, и Хукер раздраженно воскликнул:

– Да когда же ты, падла, успокоишься! Фантик, дай ему еще разок по башке!

Что было дальше, Кантор уже не смог увидеть, потому что у него в глазах сначала потемнело, а потом поплыли желто-зеленые ослепительные пятна. Но, уже падая, он услышал смачный хруст, который ни с чем нельзя было спутать, выстрел, звон стекла и душераздирающий крик, который тут же резко оборвался.

Оглядевшись, он первым делом отпустил несколько нелестных слов в адрес Лабиринта, который уже достал его своими садистскими шуточками, затем попытался хоть как-то закутаться в легкую куртку, которая на нем оказалась. Это помогло мало – на морозе от такой одежки не было никакого толку. Кантор поежился, снова оглядел обледеневший склон, на котором находился, и утешился тем, что мороз не настоящий, и ни замерзнуть, ни простудиться он все равно не сможет. А что холодно, так это можно и потерпеть. Гораздо хуже было то, что этот фрагмент горного пейзажа заканчивался недалеко внизу ясно видимым обрывом, с которого можно было очень запросто сорваться, если пытаться куда-то двигаться. Лед под ногами был скользким и гладким, как на поморском катке, а склон достаточно крутым, чтобы один раз упав, тут же съехать вниз. Разумеется, упасть и разбиться здесь тоже было нельзя, но что было внизу, под обрывом, Кантор чувствовал очень ясно. И то, что путь к туннелю был столь легким и близким, а к выходу, напротив, нужно было карабкаться вверх на скользкую ледяную гору, ему очень не нравилось. Может, пора Доктора звать? Но чем он может помочь в данной ситуации, кроме как свалиться с обрыва вместе с пациентом? Может, конечно, его туннель «не примет», как он однажды выразился, но мало ли что. Лучше попробовать как-то самому… Например, осторожно лечь для большей устойчивости и попытаться удержаться. Просто удержаться, никуда не лезть, лежать тихо и ждать, пока эта опасная ситуация как-то изменится. Если у Элмара получилось, то бояться больше нечего. Сейчас его величество поднимет на уши всех своих придворных магов и всех окрестных целителей, и в каком бы состоянии ни пребывал бедный товарищ Кантор, умереть ему не дадут, это уж точно. И даже если не получилось, с минуты на минуту в дом ворвется группа захвата из департамента господина Флавиуса, и опять таки…

От этих размышлений его отвлек жалобный писк, раздавшийся прямо у него под ногами. Кантор опустил глаза и увидел маленький копошащийся на льду пушистый комочек. Он осторожно присел, как и собирался, уперся руками, затем коленями, и медленно, стараясь не делать резких движений, лег на живот. Теперь он мог не опасаться потерять равновесие и упасть, а также мог поближе рассмотреть своего собрата по несчастью. Прямо около его лица топтался на разъезжающихся лапках крошечный цыпленок, еще неоперившийся, покрытый желтым мягким пухом.

– Ты здесь откуда взялся? – сочувственно спросил Кантор, протягивая руку и бережно сгребая птенца в горсть. – Неужто цыплята тоже проходят Лабиринт, когда их съедает лиса?