Миллион запретных наслаждений - Паркер К. Л. - Страница 67

Я вскинулась и обернулась. Да, это был он и выглядел так, будто сошел со страниц глянцевого журнала. Ной стоял, прислонившись плечом к дверному косяку и засунув руки в карманы джинсов.

— Скажи, Дилейн, что ты ко мне чувствуешь?

Ной

Я слышал каждое произнесенное ею слово. Я не собирался подслушивать, просто не хотел прерывать ее рассказ. Я даже развернулся, чтобы уйти, но, когда услышал свое имя, любопытство возобладало и я остался. Думаю, меня охватило какое-то мазохистское желание услышать, как она меня ненавидит. То, что я услышал, не было похоже на ненависть, но я не собирался делать из себя еще большего придурка, пытаясь разобраться в этом в одиночку.

Дилейн, как громом пораженная, посмотрела на меня, но на вопрос не ответила. Она вообще ничего не произнесла, а вскочила и побежала ко мне. Я едва успел встать прямо, чтобы поймать ее, когда она бросилась мне на шею. Потом ее губы буквально врезались в мои, гибкое тело слилось с моим, и она начала целовать меня так, будто мы не виделись не несколько часов, а несколько месяцев.

— Эй, эй, эй, — сумел я произнести сквозь лавину поцелуев. Я почувствовал соленые слезы, скатившиеся на ее губы. Она по-настоящему ревела и вся дрожала. Мне ничего не оставалось, только прижать ее голову к плечу и крепко обнять. — Все хорошо, киса, я с тобой. Все будет хорошо.

— Папа не должен увидеть меня такой, Ной. Он до сих пор не знает ни о тебе, ни о том, что я сделала, и нельзя, чтобы узнал. Нельзя! — скороговоркой произнесла она.

— Не волнуйся, я все устрою.

Тут с видом медведицы, готовой защищать медвежат, в палату ворвалась Полли.

— Черт возьми, Ной! Что ты с ней сделал? Она в порядке?

В любом другом случае я посоветовал бы ей выбирать тон и сделал бы строгое внушение, но сейчас мне была понятна ее резкость. Они с Дилейн стали близки, и Полли просто ощущала потребность защищать ее, так же как она ощущала потребность защищать меня. Я не стал лезть на рожон.

— Будет, — ответил я. — Нужно ее забрать отсюда.

— Нет, я не могу уйти, — сквозь слезы возразила Дилейн, не поднимая головы.

— Киса, я не хочу увозить тебя из больницы, я просто хочу найти место, где мы могли бы поговорить наедине, — гладя ее по волосам, заверил я.

— О боже, это Ной Кроуфорд! — Я обернулся и увидел ногастую девицу с искусственным бюстом, слишком тощей талией и лицом, спрятанным под двухдюймовым слоем грима, которая перегородила мне дорогу к выходу. В глазах у нее сверкнули искорки, но эти искорки быстро превратились в кинжалы. Если бы взглядом можно было убить, я уже был бы убит и кремирован, а мой пепел смешан с компостом. — Убери от нее руки, гад, пока я не оторвала твои яйца и не засунула их тебе в глотку!

— Дез, оставь его в покое, — слабо пробормотала Дилейн в мою шею.

— А, Дез, лучшая подруга… — наконец понял я. — Честное слово, ты можешь задушить меня моими яйцами позже, если захочешь. Я сам могу провести кастрацию, но сейчас мне нужно помочь Лейни. Нужно отвести ее куда-нибудь, пока отец не увидел. Можешь посидеть с ее матерью, пока я ее успокою?

Она перевела взгляд на Лейни, потом опять посмотрела на меня и неохотно кивнула.

Я, продолжая прижимать к себе свою девушку за два миллиона, повернулся к Полли. К черту два миллиона, теперь она была просто моей девушкой.

— Полли, не знаю почему, но ты умеешь ладить с людьми. Ты им нравишься. Может, останешься здесь, поговоришь с ее отцом?

— Вас понял, — сказала она, козырнула и лукаво подмигнула.

Когда у Полли появлялось какое-то задание, она прямо-таки начинала светиться. Оставив Дез и Полли, я провел Лейни по коридору, не обращая внимания на любопытные взгляды санитаров и пациентов. Подойдя к кабинету Дэниела, я постучал.

— Входите, — раздалось из-за двери.

Увидев Лейни в моих руках, Дэниел встал и нахмурился.

— Что с ней?

— Ничего. Я, э-э-э… Нам просто нужно немного побыть наедине. Ты не мог бы…

— Конечно, мне все равно пора в операционную. — Проходя мимо нас, он деликатно кашлянул. — Заприте дверь, и никто вам не помешает.

Когда он ушел, я посадил Дилейн на диван, но когда я хотел оторваться от нее, она схватила меня за руку и умоляюще заглянула в глаза.

— Пожалуйста, не уходи!

— Я никуда не уйду, Лейни. Обещаю. Я просто закрою дверь.

Она кивнула и неохотно отпустила руку. Я подошел к двери и повернул ручку, потом взял из мини-холодильника бутылку воды.

— На, выпей, — сказал я, снял крышечку и протянул ей бутылку.

Она сделала небольшой глоток и поставила бутылку на стол. Как только я сел рядом с ней, Лейни забралась мне на колени и положила голову на плечо. Она все еще дрожала и была заметно расстроена. Я не представлял, как ее успокоить.

— Тш-ш, все хорошо, милая. Теперь все будет хорошо, — сказал я, гладя ее по спине и целуя в макушку. — Что тебя так огорчило? Поговори со мной.

— Господи, Ной, все вовсе не хорошо… Она умирает. Или, по меньшей мере, умирала. А теперь твой дядя говорит, что они нашли донора, а я так гнусно вела себя с ним на балу. Дез приехала за мной, сказала, что мама умирает. Мне пришлось мчаться сюда, и я до смерти испугалась, что не успею. Я не хотела от тебя уходить, но мне нужно было. Ты был нужен мне здесь, а тебя не было. Утром ты от меня сбежал, и я жутко рассердилась на тебя. Мне хотелось наорать на тебя. Хотелось лупить по твоей прекрасной глупой голове, но тебя рядом не было. И мне до сих пор хочется орать и драться, но я не могу, потому что ты приехал, теперь мне хочется, чтобы ты меня обнимал. Ты бросил меня…

Продолжая это бессвязное бормотание, она заливалась слезами, но я понимал каждое слово. Она была расстроена и испугана, а меня не оказалось рядом, именно тогда, когда я был нужен ей больше всего. Она права: я повел себя глупо. Ей и так было слишком тяжко, чтобы разгребать еще и мое дерьмо.

— Я знаю, киса. Прости меня, — сказал я искренне. — Теперь я с тобой и не собираюсь никуда уходить. Только если ты сама меня прогонишь.

— Договорились. Но, клянусь Богом, если ты опять меня бросишь, я сама стану тебя держать, когда Дез будет отрезать тебе яйца, — сказала она и опять залилась слезами.

Я обнимал и покачивал ее, как ребенка, пока она выплакивала боль, горечь и отчаяние. Через какое-то время она затихла, и я решил было, что она заснула, но Лейни посмотрела на меня опухшими от слез глазами и улыбнулась. Я поцеловал кончик ее покрасневшего носика и улыбнулся в ответ.

— Я тебе рубашку испортила, — произнесла она осиплым голосом.

— Подумаешь, рубашка. Все будет хорошо, Лейни, — сказал я, поглаживая ее руку. — Я больше беспокоюсь о тебе.

— Извини, что я напала на тебя, как сумасшедшая. Мало кто об этом знает, но на меня иногда находит. — Она стыдливо пожала плечами и потянулась к коробке с бумажными носовыми платками на столе.

Я усмехнулся.

— Это не тайна. Но, знаешь, это мне в тебе нравится.

Она слабо рассмеялась и стала вытирать мокрые от слез щеки.

— Ты давно здесь?

— Не очень. — Я забрал у нее платок и сам вытер ей лицо. — Кстати, поздравляю, что нашелся донор.

— Это ты устроил, да?

Если бы я смотрел на себя ее глазами, я казался бы себе всемогущим великаном, но я знал правду, и она тоже должна была ее узнать.

— Вряд ли это в моих силах, Лейни.

— Ерунда. Ты можешь все, Ной Кроуфорд. Это ведь ты направил сюда Дэниела. Скажешь, нет?

— Да, я просил его проследить за лечением твоей матери.

— Значит, ты по умолчанию ее спаситель. Если бы ты не вмешался, мама не получила бы донорское сердце.

Я вздохнул, взялся за ее подбородок и заглянул в глаза.

— Я не супергерой, Лейни. Но ради тебя я могу встать под пулю, или остановить поезд голыми руками, или перепрыгнуть с небоскреба на небоскреб, чтобы к тебе добраться. Все, что угодно, лишь бы ты была счастлива… потому что я люблю тебя.