Миллион запретных наслаждений - Паркер К. Л. - Страница 66

— А доктор Джонсон? — спросил отец.

— Доктор Джонсон недостаточно компетентен, — сказала я и, видя, как неодобрительно нахмурился отец, добавила: — Что? Это правда.

Со стороны Дэниела, который уже осматривал мать, раздался негромкий смех.

— Видишь? Доктор Кроуфорд согласен.

Мак потер затылок и посмотрел на жену.

— Не знаю, правильно ли менять врача, когда игра так затянулась.

— Это не игра, папа, — громко сказала я, хотя с моей стороны это было несправедливо. Я знала, что он, конечно же, не воспринимал все вокруг как дурацкую игру, но была в отчаянии, что, впрочем, не оправдало моего неуместного замечания. Но отец не рассердился, ведь на душе у него было то же самое.

— Могу вас заверить, я достаточно компетентен, — вмешался Дэниел, пряча ручку обратно в карман. — Я заведующий отделением кардиохирургии и много раз проводил пересадку сердца…

— Подождите, — прервала я перечисление его заслуг, разумеется, великих, в этом можно было не сомневаться. Ведь он был Кроуфордом, и величие у них, наверное, в крови. Вот только одна маленькая деталь — маленькая, но сверхважная — из произнесенных им вначале слов вдруг вспомнилась мне. — Какую операцию?

Маму из отделения неотложной помощи перевели в интенсивную терапию, а потом привезли в палату. Насколько нам было известно, здесь она и должна была оставаться, борясь за жизнь, до тех пор пока не произойдет чудо, и ей станет лучше, и мы заберем ее домой. Или… не заберем. Теперь, когда у нас появились деньги, я делала все, что могла, чтобы добыть ей новое сердце, но все мои старания пропадали впустую: перед ней в списке было слишком много людей — доказательство некомпетентности и бездеятельности доктора Джонсона.

Дэниел искренне улыбнулся.

— У нас есть донор, Дилейн. — Он явно запомнил мое имя на балу «Алого лотоса», когда я, отказавшись разговаривать с ним, выставила себя полной дурой.

— Д-донор? — пролепетал отец, уголок его рта задрожал и поднялся в боязливой улыбке.

Я понимала, он старается сдержать радость, потому что не может поверить в услышанное. Сказать честно, мне и самой было трудно поверить, но у меня сложилось впечатление, что к этому может иметь определенное отношение Ной Кроуфорд. Наверняка Ной Кроуфорд имеет самое непосредственное отношение к тому, что его дядя, кардиолог с мировым именем, стоит в эту самую секунду в нашей палате. Мне почему-то раньше не приходило в голову, что Ной, узнав о моей маме, мог у меня за спиной добиться того, чтобы она получила самый лучший уход. Ведь, сам того не зная, он вложил в ее лечение два миллиона долларов, а теперь вкладывал еще и членов своей семьи. Так он еще раз доказывал свою любовь, а я все так же не могла показать, что чувство это взаимно.

— У нас здесь центр трансплантации, как вы знаете. Учитывая состояние миссис Талбот, думаю, что ей требуется неотложная медицинская помощь, — пояснил Дэниел. — Есть потенциальный донор, результаты лабораторных анализов подтвердили удовлетворительную совместимость. Остается кое-какая бумажная работа, ну и сама процедура, конечно же.

— У нее будет новое сердце… — ошеломленно произнес отец.

Я опять подумала о Ное и опять захотела, чтобы он оказался рядом. Он был нужен мне. Мама получит новое сердце, но мое-то оставалось разбитым. Я сомневалась, что нам с ней хватит одного на двоих.

— Да… — Дэниел прочистил горло, когда в палату вошла медсестра, на удивление похожая на Бетти Буп, только со светлыми волосами. — Мистер Талбот, пройдите с Сандрой, она поможет вам заполнить бумаги, и мы сможем начинать. Дилейн, — попрощался он и кивнул с теплой улыбкой.

— Ура! Мама Талбот будет жить! — радостно всплеснула руками Дез, и отец недовольно поморщился. — Ой, извините, — сказала она, смущенно хихикнув, встала и повесила на плечо сумочку. — Не знаю, как вы, но у меня от всего этого проснулся аппетит. Спущусь-ка я в столовую, попробую, чем в больницах кормят. Если не вернусь через час, ищите меня в отделении экстренной помощи. Поверьте, я говорю это не из-за санитара-латиноса с внешностью бога, которого я там видела. Хотя, не знаю, может, когда поем, стоит сымитировать перелом таза, чтобы он меня осмотрел?

Тут пискнул телефон Полли — ей пришло сообщение. Я обернулась на нее и заметила, как она нахмурилась, когда поставив стаканчик с кофе, сказала:

— Мне пора. К тому же нужно встретиться с Мейсоном. — У меня в голове тут же промелькнула мысль: означает ли это, что она встретится и с Ноем?

Все же я, наверное, просто принимала желаемое за действительное.

Отец подошел ко мне и обнял за плечи.

— Посидишь здесь, пока я буду подписывать бумаги?

— Да, конечно. Я побуду с ней.

Я посмотрела на неподвижно лежащую маму. Тени под глазами были даже темнее, чем у отца, она страшно похудела. Меня вдруг охватило невыносимое чувство вины: я жила чуть ли не в королевском дворце, наслаждаясь тем, как этот король будит мою внутреннюю богиню секса, а в это время два самых важных в жизни человека, мои родители, так страдали. Я должна была находиться рядом с ними.

— Эй, у нее будет новое сердце, это шанс снова начать жить. Она поправится, и я хочу, чтобы, как только врачи дадут добро на операцию, ты вернулась в университет. Слышишь? Нечего тебе тут терять время.

— Конечно, папа. Как скажешь, — усмехнулась я, когда он прижал меня к себе, а потом вышел вместе с медсестрой.

Он расстроится, когда узнает, что я на самом деле не учусь ни в каком университете, но пока я не представляла, как скрыть это от него. Пожалуй, об этом нужно было подумать до того, как начать врать. Хотя… вы тоже знаете, что говорят об умных мыслях.

Я села на стул рядом с койкой мамы и взяла ее за руку. Кожа была холодная, с сероватым оттенком, но мягкая. Я заметила, что на одном ногте облупился лак, и вспомнила, как до того, как ей стало совсем плохо, она брала меня с собой в салон. Мама всегда говорила, что чувствует себя лучше, когда хорошо выглядит. Я представила, как она сидит, сгорбившись, и через силу красит ногти, хотя знает, что никуда не выйдет, что ее сможет увидеть только отец. Может, она даже попросила его подкрасить ей ногти. Я про себя рассмеялась, представив эту картину.

— Привет, мам, — тихо произнесла я, глядя на закрытые глаза. — У тебя будет новое сердце! Ура-а-а! — Я с глупой улыбкой потрясла в воздухе огромными воображаемыми помпонами, как девчонки из группы поддержки. Потом снова посерьезнела. — Но прежде, чем это случилось, пока ты спишь и не слышишь меня, хочу с тобой кое о чем поговорить. Понимаешь, я встретила парня, и он такой славный. Его зовут Ной Кроуфорд. — Я закатила глаза, представив, как бы она на это отреагировала, если бы была в сознании. — Да-да, тот самый Ной Кроуфорд. Только ты не смотри на его прекрасное лицо и деньги. Он бывает настоящим гадом, но это и делает его таким классным. Да, мы с ним какое-то время встречались, и вчера вечером он сказал, что любит меня. — Тут мама взвигнула бы от восторга. — Да, да, да. Только… Сегодня утром он сказал, что хочет, чтобы я исчезла из его жизни. Мне кажется, из-за того, что он думает, будто знает, что для меня лучше. Ох уж эти мужчины, верно? Хотя я с самого начала знала, что между миллионером и простой девушкой из Хиллсборо что-то серьезное может получиться только в сказке. А сказки на то и сказки, чтобы не сбываться. Вот только Ной все время заставляет меня думать, что я ошибаюсь, что все возможно. То есть он сказал, что любит меня… И несмотря на свои страхи, я стала думать, что у нас и вправду все сложится. Только у меня не было возможности сказать, что я к нему чувствую. — Я прижалась лицом к маминому плечу и вздохнула. — Меня убивает, что он не знает об этом, и еще хуже то, что я ничего не могу с этим поделать. Ведь такое не напишешь в эсэмэске и не скажешь по телефону, верно? Нет, об этом нужно говорить лицом к лицу. Беда в том, что я не знаю, увижу ли его вообще когда-нибудь. Мам, подскажи мне — я не знаю, что делать.

— Мое лицо здесь, — раздался со стороны двери знакомый, проникнутый сексуальной хрипотцой голос.