Уши не трогать! - Гаврилова Анна Сергеевна - Страница 93

– Да? А почему богиня сама не вмешалась? Почему не спасла? Тем более если после моего возвращения домой все бы вернулось на круги своя?

– Наши возможности тоже ограниченны, – с грустью признался среброволосый. – Особенно здесь, на физическом плане. К тому же она не знает, что с твоим уходом случится откат. Никто не знает. Это высшая тайна покровителей Времени.

– Но сила Творца!..

– С чего ты взяла, что я хочу и, главное, могу ее получить?

Я несколько растерялась.

– Как? Мне эльфы сказали… Они же знают, что происходит в их мире. Знают, по каким законам этот мир живет!

– Уверена? – Арх грустно ухмыльнулся. – Вот представь, что ты в своей реальности и к тебе приходил перемещенец. Ты сможешь объяснить ему, как отреагируют боги вашего мира на его появление?

– Я – нет. У меня другая квалификация.

– А кто сможет?

Я зависла. Черт, а ведь действительно. Кто? Колдуны и экстрасенсы – что они знают о богах? А что знают о мироздании патриархи и епископы?

– Видишь ли, Лёля… В каждую эпоху существуют те, кто на двести процентов уверен, что понимают божественный замысел. Они берутся объяснять волю богов, хотя… боги и сами не всегда знают, чего хотят и как поступят.

– Это ты про нее? – Я кивнула на Эркас. Богиня эльфийской справедливости по-прежнему убивала меня взглядом.

– И про нее тоже.

Нет. Не может быть. Пусть в моем мире вряд ли найдется тот, кто способен объяснить перемещенцу, что к чему, но здесь ситуация совершенно иная! Эльфы общаются со своими богами!

– Основную часть теории я слышала от Шердома. Он мне не нравится, но он – настоящий маг. И он посвящен в твои тайны! Он продал тебе душу!

– Лёля, перестань искать отговорки.

Нет. Не перестану. Потому что я не могу и не хочу смириться с мыслью, что все, сделанное мной в этом мире, зря! Не хочу верить, что каргуля умрет от рук людей. Не хочу думать о том, что Орис погибнет. Что канализация – выстраданное, излюбленное изобретение – исчезнет!

– Но ведь ты утратил власть над эльфами. Они прокляли тебя и забыли! Ты обижен. И ты… ты умираешь!

Нет, от этого аргумента Арху не отвертеться. Выживание – инстинкт, и даже высококультурный эльфийский бог не способен добровольно лечь в гробик.

– Я не умираю, Лёля… Я буду существовать до тех пор, пока существует Время. Более того… я способен безболезненно преодолевать точки гибели эпох, потому что я – покровитель Времени. Мое бессмертие – абсолютно.

– Тогда зачем?! Почему!

– Сперва любопытство, после… – начал было Арх.

Я не выдержала и выдала свою, честную версию:

– Козел! Ты просто ушастый козел!

– Лёля…

– Клоунессу себе нашел, да? Как ты мог, Арх?! Как ты мог! Я же верила тебе, я… я…

– Лёля, успокойся, пожалуйста.

Нет. Не успокоюсь. Этот мир прожевал и выплюнул. Растоптал и выбросил. Сломал, как надоевшую куклу. Черт! Я же с самого начала знала, что эльфы – уроды!

– Моя мутация. Она останется? – севшим голосом, спросила я.

На лице проклятого бога отразилось сожаление. Он наконец разжал объятия.

– И мутация, и память.

– А Грегор и Антуан? Они будут помнить о том, что случилось?

– Вообще, память оставляют только операторам временного перехода. У инициаторов ритуала останется фрагментарная память, у остальных – ничего.

– Значит… каргуля и Орис тоже забудут?

Среброволосый кивнул и добавил:

– А Георганус, как оператор перехода, будет помнить все. Он возненавидит людей еще сильнее. Попытается ужесточить правила содержания, но общество его не поддержит. Инициатива короля покажется аристократии необоснованной. После, когда король расскажет о будущем, его обследуют и придут к выводу, что монарх помутился рассудком. А спустя несколько тысячелетий один принц прочтет хроники о жизни предка и решит, что Георганус был прав, а его попросту не поняли. И вызовет монарха в будущее…

– То есть… Все было предопределено?

– Во временном потоке отображаются только точки перехода, вариант действия оператора может быть любым.

– Черт! Какие же вы уроды.

– Лёля…

Я увернулась от его прикосновения. Смахнула с ресниц злые, жгучие слезы.

Нет. Не верю. Не могу и не желаю верить, что все зря.

Я знаю – Арх врет! Нагло и цинично. И если поймать его на лжи – признается, что все не так.

– А лошадь?

– Какая лошадь? – нахмурился бог.

– Та, на которой ты приехал за мной к Шердому! – Глупость, наверное, но этот вопрос почему-то показался крайне важным. Будто, зная ответ, смогу переиграть все. – Куда она пропала?

Арх отвел взгляд, на губах вспыхнула неуместная улыбка.

– Понимаешь… я же не один в эту авантюру ввязался.

– Поясни!

– Черт, Лёля… Я обещал, что никому не скажу.

– Арх!

Проклятый бог тяжело вздохнул, но все-таки заговорил:

– Тогда, в замке Атаэль, Эркас потребовала спасти графа Фактимуса. Я переселил его душу в тело графа Дарралиэля, а тело самого Ориса мы забрали и перенесли в мое святилище. И вот мы с Эркас штопаем Ориса, попутно присматриваем за тобой и лже-Дарралиэлем…

На последней фразе голос проклятого бога чуточку изменился, в нем появились рычащие нотки. М-да, я тоже помню ту кровать.

– Эркас увиденное не понравилось. Впрочем, я тоже восторга не испытал. И когда этот глупейший из эльфов захотел вернуть тебя Шердому, я решил вмешаться. На этот раз основательно. Принял облик герцога Аргара, который в это время был в нескольких неделях пути от столицы, но… – Арх снова тяжело вздохнул, продолжать явно не хотел, но сверлящий взгляд и сжатые кулаки сделали свое дело. – Но я не всесилен, Лёля. Я не могу сотворить лошадь из ничего.

По спине побежали мурашки ужаса.

– Нет, только не говори, что этой лошадью была Эркас.

– Она сама предложила, – пожал плечами бог. – Чувствовала, что Орис одумается и вернется за тобой, а допустить этого не могла. И сама же надоумила, что нужно вести себя как можно естественней. Вот и уперлась, не желая входить в портал. И удрала, когда поняла глупость собственной роли.

Черт… Что же получается? Я богине справедливости какой-то гадости под хвост плеснула? Мама дорогая… Да еще и парня у нее едва не увела?

– А почему она Ориса две тысячи лет мурыжила? – стараясь отойти от скользкой лошадиной темы, спросила я.

– Женщина, – философски протянул Арх.

Черт! Похоже, среброволосый честен. Выходит, я действительно зря страдала? Зря долбилась головой о стену эльфийских стереотипов? Напрасно пыталась изменить эту чертову реальность?

– Арх, но это нечестно. Несправед… – осеклась. Как ни крути, а на справедливость рассчитывать уже не приходится.

– Лёля, это жизнь. – В голосе бога звучала грусть.

– Но я же так старалась!

– Лёля, ну пойми… Не может глупенькая блондинка из двадцать первого века взять и перекроить историю. Не может!

Черт. Он не имеет права называть меня глупенькой. А пенять на мою блондинистость – тем более. И вообще, я давно не блондинка. Мальвина!

Я выдернула из прически последние шпильки, волосы рассыпались по плечам. Подхватила одну прядку, накрутила на палец. Голубой… и по оттенку подозрительно напоминает полог одной склочной богини. Может, зря все на реакцию разноплановых красок списала? Может, это ответный подарочек от Эркас? Но выяснять не хочется. Ничего не хочется.

– Верни меня домой, Арх. – Слезы сдержать не смогла.

– Сейчас? – Голос бога прозвучал странно.

– Да.

Молчал пару минут, мерил взглядом. После спросил, кивнув на скульптурную композицию:

– А они? Прощаться разве не будешь?

– Зачем?

Зачем бередить душу, если спустя секунду они забудут о моем существовании? А я точно не выдержу и разрыдаюсь. Лучше уйти, не сказав роковое «прощай», сохранив тем самым хотя бы толику надежды на новую встречу.

– Верни меня домой, – сказала твердо, но бесцветно.

Он подошел, встал рядом. Я не противилась – знала, так нужно для дела. По щелчку пальцев перед нами возникла черная мерцающая стена божественного полога. Думала, он вот-вот просветлеет, и я смогу увидеть свой мир, но все оказалось гораздо прозаичней.