Таймлесс. Изумрудная книга - Гир Керстин - Страница 80

— Элапсировал? О-о!. Время моей естественной жизни истекло. С того момента, когда я должен был умереть, утомительные прыжки во времени прекратились.

— А мой дедушка? Вы его тоже убили? И украли его дневники?

У меня тут же глаза налились слезами. Бедный дедушка. Ему не хватило совсем немного, чтобы раскрыть заговор. Граф кивнул.

— Мы должны были успокоить хитрого Лукаса Монтроуза. Это задание взял на себя Марли-старший. Потомки барона Ракоци столетиями верно служили мне, только последний в этом ряду разочаровал меня. Этот педантичный рыжеволосый мечтатель не унаследовал от Чёрного Леопарда шустрой сообразительности, — он снова взглянул на часы, а затем выжидающе на кресла, — в любой момент это может уже произойти, Джульетта. Очевидно, тебе придётся увидеть своего Ромео в луже крови, — он снял пистолет с предохранителя. — Очень жаль. Мне нравился этот парень. У него был хороший потенциал!

— Прошу вас, — прошептала я последний раз, но в этот момент Гидеон приземлился перед дверью, слегка согнувшись. У него даже не было времени выпрямиться, мистер Уитмен выстрелил в тот же миг. И ещё раз. Снова и снова, до тех пор, пока магазин не опустел.

Выстрелы оглушительно разносились по комнате, пули попадали Гидеону в грудь и в живот. Взгляд его широко распахнутых зелёных глаз блуждал по комнате, пока он не увидел меня. Я позвала его по имени. Как при замедленной съёмке он съехал по двери, оставляя широкий кровавый след. Странно изогнувшись, он остался лежать на полу.

— Гидеон! Нет! — я с криком бросилась к нему и обняла безжизненное тело.

— Боже-мой-о-о-ой-ой!! — крикнул Химериус, выпустив струйку воды изо рта. — Пожалуйста, скажи, что это часть вашего плана. Во всяком случае, бронежилета на нем нет. Боже мой! Сколько крови!

Он был прав. Кровь Гидеона была везде, и подол моего платья пропитался ею, как губка. Маленький Роберт, дрожа, забился в угол и закрыл лицо руками.

— Что вы наделали? — прошептала я.

— То, что должен был! И что ты, очевидно, не захотела предотвратить! — мистер Уитмен положил пистолет на письменный стол и протянул мне футляр с капсулами цианистого калия. Его лицо слегка покраснело, он дышал быстрее чем обычно. — Но сейчас ты не должна колебаться. Ты хочешь жить дальше с таким чувством вины? Хочешь ли ты вообще жить без него дальше?

— Не делай этого! — закричал Химериус на меня и выплеснул воду на лицо доктора Уайта.

Я медленно покачала головой.

— Тогда будь добра и не испытывай больше моё терпение! — сказал мистер Уитмен, и я впервые услышала, что его голос ему не подчинился. Сейчас он звучал не мягко и не иронично, а почти с истерикой, — потому что если ты меня заставишь ждать дольше, я предоставлю тебе ещё больше причин покончить с жизнью! Я убью всех, одного за другим: твою маму, твою надоедливую подружку Лесли, твоего брата, твою миленькую младшую сестру… поверь мне! Я никого не пощажу!

Дрожащими руками я взяла протянутый футляр. Боковым зрением я заметила, что доктор Уайт с большим трудом подтягивается, держась за письменный стол. Он был насквозь мокрый. К счастью, мистер Уитмен смотрел только на меня.

— Вот и хорошо, — сказал он. — Я, может, ещё успею на самолёт. В Бразилии я…

Но он не успел рассказать, что он собирается делать в Бразилии, потому что доктор Уайт ударил его рукояткой пистолета по затылку. Раздался ужасный глухой звук, и мистер Уитмен свалился на пол, как срубленный дуб.

— Ага! — закричал Химериус. — Так ему и надо! Покажи негодяю, что у старого доктора ещё есть порох в пороховницах!

Но для доктора Уайта это напряжение оказалось выше его сил. С ужасом глядя на кровь, он с лёгким вздохом снова потерял сознание и остался лежать рядом с мистером Уитменом.

И таким образом, только Химериус, маленький Роберт и я стали свидетелями того, как Гидеон внезапно закашлялся и сел. Его лицо все ещё было мертвенно-бледным, но глаза уже сияли живым блеском. Медленно на его лице показалась улыбка.

— Все прошло? — спросил он.

— Ёлки-моталки! — почти прошептал от потрясения Химериус. — Как это он всё обтяпал?

— Да, Гидеон, мы выстояли! — я кинулась к нему, не обращая внимания на его раны. — Это был мистер Уитмен, и я не могу поверить, что мы его не разгадали.

— Мистер Уитмен?

Я кивнула и ещё крепче прижалась к нему.

— Я так боялась, что ты мог этого не сделать. Ведь мистер Уитмен все правильно сказал: без тебя я не хочу жить. Ни одного дня!

— Я люблю тебя, Гвенни, — Гидеон так стиснул меня, что я не могла дышать. — И, конечно, я это сделал. Под надзором Пола и Люси мне ничего больше не оставалось. Они растворили субстанцию в стакане воды и заставили меня выпить всё до последней капли.

— Теперь я смекнул! — крикнул Химериус. — Так вот какой у вас был гениальный план! Гидеон слопал Камень Мудрости и тоже стал бессмертным. Неплохо! Особенно, если подумать, что иначе Гвендолин когда-нибудь почувствовала бы себя очень одиноко.

Маленький Роберт убрал руки от лица и смотрел на нас широко открытыми глазами.

— Все будет хорошо, золотце, — сказала я ему. Как жаль, что нет психотерапевтов для травмированных призраков — это ниша на рынке, о которой ещё стоит задуматься.

— Твой папа выздоровеет. Он у тебя — герой.

— С кем ты разговариваешь?

— С одним очень смелым другом, — сказала я и улыбнулась Роберту. Он робко улыбнулся в ответ.

— О-о! Мне кажется, он приходит в себя, — сказал Химериус.

Гидеон отпустил меня, встал и посмотрел на мистера Уитмена сверху вниз.

— Пожалуй, мне следует его связать, — вдохнул он. — И надо перевязать рану мистеру Уайту.

— Да, а потом освободить остальных из комнаты с хронографом, — сказала я. — Но сначала мы должны хорошо подумать, что мы им скажем.

— Но перед этим я обязательно должен тебя поцеловать, — сказал Гидеон и обнял меня.

Химериус застонал.

— Ну, что вы в самом деле! У вас же для этого теперь целая вечность в запасе!

В понедельник в школе все было как обычно. Ну… почти всё.

Синтия, несмотря на весеннюю погоду, явилась с толстым шарфом на шее, и пулей пересекла фойе, не глядя по сторонам. Гордон Гельдерман шёл за ней по пятам.

— Ах, Синтия, ну хватит уже! — бормотал он. — Мне жаль, что так случилось! Ну не будешь же ты вечно на меня дуться. Кроме того, я не был единственным, кто захотел немного… э-э-э… оживить твою вечеринку. Я точно видел, что твой друг из «Мэдисон Гарднер» тоже вылил бутылку водки в крюшон. И Сара потом призналась, что её зелёное фруктовое желе на девяносто процентов состояло из крыжовенной настойки её бабушки.

— Отвали! — сказала Синтия, стараясь при этом изо всех сил не замечать стайку хихикающих восьмиклассников, которые показывали на неё пальцами. — Ты… ты выставил меня на посмешище всей школе! Я никогда тебе этого не прощу!

— А я, дурак, прозевал такую вечеринку! — сказал Химериус. Он сидел на бюсте Шекспира, который со времени «маленького прискорбного происшествия» (так теперь выражался директор Гиллс, поскольку отец Гордона сделал щедрое пожертвование для ремонта спортивного зала, — раньше он говорил о «варварском разрушении памятников культуры») лишился кусочка носа.

— Син, но это же глупо! — пискнул Гордон. У него, наверное, никогда не закончится ломка голоса. — Никому не интересно, что ты тискаться с этим четырнадцатилеткой зажималась, а засосы через неделю исчезнут, и в принципе это вообще очень… ай! — ладонь Синтии с громким шлепком прошлась по щеке Гордона. — Больно!

— Бедная Синтия, — прошептала я. — Если она ещё сейчас узнает, что боготворимый ею мистер Уитмен уволился, она этого не переживёт.

— Да, без Бельчонка будет грустновато. Может даже случиться такое, что теперь английский и история нам понравятся, — Лесли взяла меня под руку и потянула в сторону лестницы. — Но, будем справедливы. Я его всегда терпеть не могла — здоровый инстинкт, можно сказать, но его уроки были очень даже не плохи.