Сокол. Трилогия - Посняков Андрей - Страница 186

– Они почти не выходят из его усадьбы, мой господин!

– Почти?

– И вообще ни с кем не разговаривают.

– Не хотят?

– Думаю, им запрещает хозяин.

– Хорошо. – Фараон задумчиво почесал недавно отпущенную бородку. – А ведь с ними неплохо бы хорошенько потолковать. Да что там неплохо – нужно! Вот что, Бата, где ты, говоришь, живет этот любитель мальчиков?

– Совсем недалеко от той площади, где выступали акробатки.

– Ага… Значит – и старая каменоломня там рядом! Славно, славно… Вот что, Бата, завтра пойдем туда вместе. То есть не вместе. Сначала – ты, потом – я. Встретимся на площади акробаток.

Бата ушел рано, едва рассвело, Максим же, наскоро умывшись, надел парадную набедренную повязку и, тщательно подведя веки зеленой краской, отправился к амбарам.

– Ого! – завидев его, еще издали округлил глаза Пиатохи. – Ты что, жениться собрался? А ведь вроде женат…

– Я отправил свою жену на заработки, ты же знаешь.

– Странный обычай!

– В Черной земле в трудные времена так делают многие. Даже правители. Но она из хорошей семьи, моя жена. Не хотелось бы терять такую супругу. За тем и пришел.

– Зачем? За женой своей? – Кладовщик недоуменно похлопал глазами. – Так ее здесь нету.

– Не за женой, – оглянувшись, терпеливо пояснил Макс. – Она, видишь ли, у меня очень ревнивая и спелась с моим младшим братцем, ты его знаешь, Батой. Подговорила присматривать за мной в ее отсутствие.

– Вот это братец! – громко расхохотался Пиатохи. – Клянусь Баалом, был бы у меня такой – я бы его убил!

– А тут познакомился с одной девой… красивой и стройной, как кипарис.

– Ого!

– Воспылала ко мне любовью… Но она – замужняя дама…

– Понял, понял, понял, – ухмыляясь, кладовщик замахал руками. – Тебе нужно место… гм… для интимных встреч?

– Именно так, дружище Пиатохи, да будут благоволить тебе все боги Дельты!

– Мм… могу уступить на время амбар… Но только тут людно, сам знаешь.

– Знаю. Амбар не подойдет, – Максим резко понизил голос. – А вот та старая каменоломня, помнишь?

– Да, я уже послал туда своих людей – сделать ворота. – Кладовщик снова расхохотался и хлопнул собеседника по плечу. – А вообще – там неплохое местечко. Вот только ложа нет!

– Придется уж взять с собой верблюжью кошму…

– Кошму, говоришь? Ай Джедеф, ай распутник! Лихой ты парень, как я посмотрю, – до чужих жен жадный! Ладно, удачи… Я скажу своим, чтобы не мельтешили.

Акробатки все так же кувыркались на площади. И все так же стучал в свой бубен старик, и флейтист с грустными глазами тянул свою унылую песню.

– Где они живут, ты узнал? – Максим обернулся к Бате.

– Да, господин. Здесь недалеко, в царском доходном доме.

– Здесь все доходные дома – царские.

Им повезло, двое слуг (или не только слуг, гм…) купца Сетиур-ка-птаха вышли из ворот усадьбы примерно через час после того, как Макс и Бата заняли наблюдательную позицию за кустами. Слуги, женственно-красивые юноши, несли с собой большую пустую корзину, как видно оправились на рынок.

Такую удачу никак нельзя было упускать. Максим посмотрел на Бату, прошептал кое-что, и они оба, немного выждав, выбрались из кустов и пошли следом за парнями. В небе, густо-голубом небе Дельты, ярко светило солнце. На улице, в пыли, громко крича, дрались из-за куска тухлой рыбины помоечницы-чайки. Вконец обленившийся ветер едва шевелил листья кустарников и деревьев, ничуточки не освежая густой и застоявшийся от жары воздух. Впрочем, здесь мало кто обращал внимание на жару – привыкли.

Как и предполагалось, слуги Сетиур-ка-птаха свернули к рынку – несмотря на осаду, людному, крикливому, полному разных вкуснющих и не очень запахов. Чем тут только не торговали, несмотря на кризис… тьфу-ты – на осаду. Ну, рыба – это понятно, сейчас, в половодье, ее можно было хоть прямо с городских стен ловить, с некоторых их участков. Кроме рыбы еще торговли остатками зерна – полбой и всем таким прочим, пахучей зеленью, дичью: утками, иволгами, журавлями и какими-то совсем уж мелкими птичками (наверное, вкусными, если бы их приготовил умелый и неравнодушный к своему делу повар).

Да еще много было ремесленных товаров: ткани, посуда, украшения – осада осадой, но не голыми же ходить? Или – без украшений? Без украшений никак нельзя, они ведь заодно и амулеты. Зазеваешься, забудешь браслеты с ожерельем надеть – вот демоны-то тут как тут! Уж будьте уверены, обязательно заберутся, отсюда и болезни всякие, а вовсе не от грязных рук, как некоторые почему-то думают. Нет, без браслетов и ожерелий люди в Черной земле не ходили – боязно!

Купеческие служки между тем споро затоварились – купили рыбу, огромных нильских лобанов, и зелени. Сложив лобанов в корзинку, положили поверху зелень – очень красиво получилось, прямо будто специально старались, закончив курсы какого-нибудь там дизайна: желтые корзинки, серебристые рыбины и яркая сочная зелень. Прямо Сезанн! Натюрморт. Вот только красных яблок добавить да корзинку столом заменить.

Переглянувшись, парни ухватили корзину за ручки… Э! Как скрючило-то несчастных, да уж, не атлеты!

И это было хорошо!

Повернув к усадьбе, слуги потащили корзину, не особо-то упариваясь, делая перерывы на отдых после примерно сотни шагов. Болтали, утирая пот, смеялись…

Вот во время одного из таких перерывов на узенькой и малолюдной улочке и улучил свой момент Бата… Ап! Выпрыгнул из кустов, словно нашкодивший кот, и, ухватив лобана за хвост, вытащил его из корзины, быстро убегая с добычей куда глядели глаза. (А глаза глядели в сторону старой каменоломни – как и было уговорено.)

Надо отдать должное, парни оправились быстро. Тут же переглянулись, перебросились словом. Один остался стоять – охранять корзину, другой же – кудрявый – со всех ног бросился в погоню.

– Держи-и-и-и! – на бегу громко орал кудрявый. – Держи вора!

– Держи, держи! – поддерживал бегущий позади служки Макс.

К его удивлению, отыскались и еще доброхоты: какой-то лысый старикан с клюкою – тоже мне еще! – и смуглый до черноты парень, судя по исходившему от него запаху, рыбак или раздельщик рыбы. За парнем, мяукая, бежали коты. Или кошки.

– Держи вора, держи…

Прыгнув в сторону, Максим столкнул старика в густые заросли акации, после чего, сделав рывок вперед, поставил подножку смуглявому. Ой, как тот загремел на радость котам и кошкам! Вот тебе! А нефиг…

Тем временем кудрявый слуга озадаченно остановился на перекрестке, у развилки трех улиц.

– Туда, туда он побежал, – тут же подскочил Максим. – Я видел. На окраину, пес, рвется. Там может уйти.

– Ничего. Догоним!

Кудрявый бросился к каменоломне, за ним поспешал и Макс. Бата, не будь дурак, замедлил ход, так что хорошо было видно, как он скрылся за не так давно сработанными у лаза в каменоломню воротами.

Вот там-то преследователи и настигли ворюгу, да он уже и не бежал, а просто сидел на корточках, бросив рыбину наземь. Сидел и ухмылялся.

– Ага! – Подлетев, кудрявый схватил его за плечо. – Попался! Держи его, люди!

Люди – в лице одного лишь Максима – насмешливо хмыкнули и, не говоря дурного слова, от всей души зарядили служке в скулу отработанным на долгих и изнурительных тренировках приемом, называемым хук. Сильнейший боковой удар. Да с ближней дистанции…

Кудрявый так и плюхнулся, подняв тучу известковой пыли. Правда, сознание не потерял, расчихался… Властитель Черной земли ему и тут оказал помощь, сильно ударив ладонями по ушам.

– За что?! – огорошенно завыл слуга.

– Было бы за что – вообще б убил, – присаживаясь на корточки рядом с поверженным, добродушно пошутил Макс. – Ну, харя гнусная, ты зачем маленьких обижаешь?

– Так он же моего лобана украл, ух… ворюга…

Кудрявый снова получил плюху – на этот раз от Баты. Чтоб не ругался.

– Что вам надо? – быстро сообразил слуга. – Зачем вы…

Широко улыбнувшись, Максим потрепал его по щеке: