Интересные времена - Пратчетт Терри Дэвид Джон - Страница 96

— Господина Коэна провозгласили императором!

— Правда?

Ну, не совсем провозгласили, на самом деле никто его никем не провозглашал, он просто при шел и сел на трон. Но теперь все говорят, что он предвоплощение первого императора. А сам Коэн говорит, если ты хочешь стать главным волшебником империи, то пожалуйста, он не возражает.

— Прошу прощения? Я, наверное, что-то упустил…

— Ты вел Красную Армию, верно? Ты сделал так, что в трудный для империи час, когда она. империя, в ней нуждалась. Красная Армия вое стала из-под земли.

— Ну. я не стал бы безоговорочно утверждать, что…

— И теперь император хочет воздать тебе по заслугам. Ну разве это не мило с его стороны?

— То есть как это — воздать по заслугам? — с подозрением спросил Ринсвинд.

— Вообще-то, я не в курсе. Но сказал он… — Уставившись в небо, Двацветок погрузился в воспоминания. — Сказал он примерно следующее: «Иди и разыщи Ринсвинда и передай ему, что он, может, малость и со сдвигом, но мыслит правильно, так что, если он того пожелает, можно назначить его главным волшебником Агатовой империи, или как он там хочет называться, потому что вам, заграничным…» — Силясь вспомнить точные слова Коэна, Двацветок прищурился. — …Дом благоприятствующей стороны… сосновый аромат… Вспомнил! «Вам, заграничным педрилам, я не доверяю».

Слова сладким нектаром просочились сквозь уши Ринсвинда, скользнули ему в мозг и громко заколотили по стенкам черепной коробки.

— Главный волшебник? Я? — переспросил он.

— Так он сказал. Ну… Вообще-то, буквально он сказал, что готов назначить тебя сгустком в черепашьей рвоте, но это только потому, что вместо высокого тона голоса он использовал низкий. Но он определенно имел в виду волшебника.

— Я буду главным волшебником империи? Ринсвинд поднялся на ноги.

— Сейчас произойдет что-то очень плохое, — бесстрастным голосом констатировал он.

Небо теперь стало совершенно чистым и синим. Несколько крестьян рискнули выйти на поле боя, чтобы перевязать раненых и забрать мертвых. Терракотовые воины, недвижные, как камни, застыли под различными углами.

— В любую минуту это может случиться, —продолжал Ринсвинд.

— Может, пойдем, а?

— Наверное, упадет метеорит, — сказал Ринсвинд.

Двацветок поднял глаза на безмятежно мирное небо.

— Ты меня знаешь, произнес Ринсвинд. — Как только какое-нибудь счастье идет прямо ко мне в руки, вот-вот я его схвачу, появляется сам Рок и выхватывает главный приз прямо из-под моего носа.

— Но я не вижу никаких метеоритов, — возразил Двацветок. — Или стоит подождать?

— Ну, или не метеорит. Значит, что-то еще случится, — откликнулся Ринсвинд. — Из кустов выпрыгнет какое-нибудь чудовище, или случится землетрясение. Так или иначе, что-то произойдет.

— Ну. если ты так настаиваешь, — вежливо промолвил Двацветок. — Гм. Ты предпочитаешь дожидаться этих ужасов здесь — или, может, вернемся во дворец, ты примешь ванну, переоденешься, а там уже посмотришь, что будет?

Ринсвинд согласился, что с тем же успехом ужасов можно дожидаться и в комфорте.

— Во дворце устраивают пир, — сообщил Два цветок. Император говорит, что собирается научить всех, как надо нить.

Прыгая по доскам, периодически шлепая ими по грязи, они двинулись к городу.

— Готов поклясться, ты никогда не говорил мне раньше, что женат.

— Не может быть. Я должен был рассказывать тебе об этом.

— Мне очень… э-э, жаль, что твоя жена, э-э…

— Такое случается во время войны. Зато у меня есть две славные, послушные дочурки.

Ринсвинд открыл было рот, чтобы выразить свое мнение на этот счет, но при виде радостной, доверчиво-хрупкой улыбки Двацветка слова застряли у него в горле.

Они продолжали пробираться вперед молча, вынимая доски из грязи у себя за спиной и бросая их перед собой.

— Да, и еще одна радостная весть, — наконец нарушил молчание Двацветок. — Император сказал, что ты можешь, если у тебя есть такое желание, основать здесь собственный Университет.

— Нет, нет! Кто-нибудь, пожалуйста, ударьте меня железным прутом!

— Он сказал, что положительно относится к образованию — если это самое образование не навязывают ему лично. Он печет приказы, как пирожки. Евнухи грозят забастовкой.

Ринсвинд уронил свою доску в грязь.

— А что такого важного делают евнухи, — спросил он, — что они могут перестать делать, если объявят забастовку?

— Они подают на стол, застилают постели, ну, все такое.

— О.

— По сути дела, Запретным Городом управляют именно они. Но император сумел убедить их в справедливости своей точки зрения.

— Действительно? И как же?

Он сказал, что, если они немедленно не прекратят свои глупости, он отрежет им все остальное. Гм, по-моему, основание довольно веское.

Его личный Университет. Он может стать… аркканцлером. Ринсвинд-аркканцлер представил себе, как посещает с официальным визитом Не зримый Университет. Шляпу можно надеть по настоящему остроконечную. И разговаривать тамошними волшебниками можно будет грубо ух, он поставит их всех на место! Он…

Усилием воли Ринсвинд взял себя в руки. Все равно, ничего хорошего из этого не выйдет.

— А тебе не приходило в голову, — поинтересовался Двацветок. что все плохое, быть может, уже случилось с тобой? Может, теперь на очереди что-то хорошее?

— Только не надо начинать вещать мне обо всякой карме, откликнулся Ринсвинд. — В моем колесе фортуны совершенно точно не хватает нескольких спиц, это я знаю наверняка.

— Однако ты подумай, сказал Двацветок.

— О чем? О том, что остаток жизни я проживу мирно и с удовольствием? Извини, но этого не будет. Ты, главное, подожди. Стоит мне расслабиться, повернуться спиной, и ба-бах!

Двацветок не без интереса огляделся по сторонам.

— Ума не приложу, почему ты считаешь, что твоя жизнь была такой плохой, — пожал плечами он. — Мы провели вместе немало веселых дней, когда были чуть помоложе. Помнишь, как мы упали с Края света? А, помнишь?

— Еще бы не помнить, — хмыкнул Ринсвинд. — Периодически вспоминается. По ночам. Часика этак в три.

— А помнишь, как мы летели на драконе, а он вдруг исчез, прямо на лету?