Движущиеся картинки - Пратчетт Терри Дэвид Джон - Страница 89

Он пошарил в кармане и достал горсточку спичек, которую всегда держали наготове волшебники, известные как заядлые курильщики.

– Не вздумай поджигать «Одиоз»! – взревел Достабль. – Там хранится до черта наших картинок.

Виктор отодрал со стены плакат, смастерил из него некое подобие факела и запалил с верхнего края.

– Вот их-то я и собираюсь поджечь в первую очередь, – сказал он.

– Прошу прощения…

– Это идиотизм! Идиотизм! – орал Достабль. – Эта штука горит, как сухой порох!

– Прошу прощения…

– Тем лучше. Я не собираюсь глазеть, как будет гореть эта штука.

– Да ты не знаешь, о чем говоришь!

– Прошу прощения, – терпеливо повторил Гаспод.

Виктор и Достабль посмотрели себе под ноги.

– Мы с Лэдди вполне справимся, – сказал пес. – Две ноги – хорошо, а четыре – лучше. Да и вообще… Пора спасать мир.

– По-моему, они справятся, – нехотя согласился Достабль.

Виктор утвердительно кивнул. Лэдди сделал виртуозную стойку, выдернул зубами факел из руки Виктора и стрелой влетел в здание. Гаспод шмыгнул следом.

– Может, у меня что-то со слухом, – проговорил Достабль. – Но мне показалось, что эта псина говорила.

– Гаспод будет это отрицать, – пожал плечами Виктор.

Достабль некоторое время колебался. Было заметно, что тревожные события немного выбили бывалого коммерсанта из колеи.

– Ну, – наконец произнес он, – ему лучше знать.

Собаки устремились прямиком к экрану. Тварь-Виктор почти отделилась от холста. Сейчас она пыталась разгрести завал из жестянок.

– Дай я это запалю, – попросил Гаспод. – Все-таки это моя работа.

Лэдди покладисто тявкнул и выронил сверток пламенеющей бумаги. Гаспод взял его в пасть и неторопливо двинулся навстречу Твари.

– Я спасаю мир, – невнятно пробубнил пес и разжал челюсти.

Кучи мембраны тут же охватило белое и удушливое пламя.

Тварь заверещала. Всякое ее сходство с Виктором вдруг исчезло, и в огненной стихии теперь бушевало и корчилось нечто, напоминающее взрыв в аквариуме. Потом наружу вырвалось щупальце и крепко обвилось вокруг лапы Гаспода.

Пес извернулся и щелкнул челюстями, но промахнулся.

Лэдди мохнатой кометой отважно кинулся на живой отросток. Тот резко отдернулся, сбив Лэдди с ног и отшвырнув Гаспода далеко в сторону.

Сделав несколько сальто, Гаспод приземлился, но тут же попытался подняться. Впрочем, после нескольких неверных шагов он снова распластался на полу.

– Хорошая была лапа, – проговорил он.

Лэдди сочувственно посмотрел на него. Огни уже лизали коробки с мембранами…

– Давай топай отсюда, что пялишься, кобель несмышленый, – сказал Гаспод. – Вот-вот рвануть должно. Да нет же! Не надо меня хватать, положи меня туда, где я лежал. Ты не успеешь…

Стены «Одиоза» вспучивались с мнимой медлительностью; каждая балка, каждый кирпич в кладке, паря в воздухе совершенно самостоятельно, придерживались своего прежнего места.

Но тут Время нагнало реальность.

Виктор плашмя растянулся на земле.

Бдыщщ!

Оранжевый огненный шар, откинув кровлю, взвился в туманное небо. Обломки с грохотом ударились в соседние дома. Над головами припавших к мостовой волшебников с характерным присвистом «фьють-фьють-фьють» метнулась раскаленная докрасна жестяная коробка и, ударившись о далекую стену, взорвалась.

Раздался пронзительный горестный вопль. Потом все смолкло.

Внезапный жар подействовал на Тварь-Джинджер угнетающе. Она стояла под градом обломков; от порыва горячего воздуха раздулись млеющими, невесомыми медузами гигантские юбки.

Затем она пошатываясь развернулась и зашагала прочь.

Виктор поднял голову и увидел настоящую Джинджер. Та взирала на тонкие змейки дыма, что поднимались над грудой развалин, в недалеком прошлом носивших название «Одиоз».

– Это все неправда, – прошептала она. – Так не бывает. Все должно быть иначе. В ту минуту, когда ты уже решил, что все потеряно, из облака дыма является чудесный всадник. – Взгляд ее остановился на Викторе. – Скажи, разве я не права?

– Ты права, так должно быть в кликах. Но только не в реальности.

– А в чем разница?

Заведующий кафедрой схватил Виктора за плечо и развернул к себе лицом.

– Эта штуковина движется к Университету! – повторил он. – Ты должен остановить ее. Если она доберется туда, магия сделает ее неуязвимой. Тогда всем нам придется туго. Она откроет дорогу своим сородичам…

– Но вы же волшебники, – сказала Джинджер. – Почему вы ее не остановите?

Виктор покачал головой.

– Твари обожают магию, – сказал он. – Они заряжаются от нее, становятся могущественнее. Но я не представляю, чем я могу помочь…

Он внезапно осекся. К нему был прикован выжидательный, испытующий взор толпы.

И взор этот не был взором надежды. В этом взоре читалась уверенность.

Виктор услышал обращенный к матери голос младенца:

– А что будет теперь, мамочка?

Полная женщина, прижимающая дитя к груди, авторитетно ответила:

– Тут все очень просто. Сейчас он бросится за этой штукой вдогонку и в последнюю секунду поймает ее. Он ведь всегда так поступает. Я это сама много раз видела.

– Ничего подобного я не делал! – вскричал Виктор.

– Ну да, я видела все собственными глазами, – заносчиво возразила женщина. – В «Смерти в среде бархан». Вот эта девушка, – он сделала легкий реверанс в сторону Джинджер, – скакала на лошади, и та вдруг сбросила ее с седла прямо на краю пропасти, а ты прискакал в последнюю минуту и успел ее схватить. Очень красивая вышла сцена.

– Только это было не в «Смерти в среде бархан», – внушительно произнес пожилой мужчина, набивая трубку табаком. – Это «Троллевая долина».

– Неправда, – сказала стоящая за его спиной худенькая женщина. – Это было в «Смерти», я двадцать семь раз эту картинку смотрела.

– Да! Но как там все нехорошо закончилось, правда? – покачала головой первая женщина. – Каждый раз, когда смотрю ту сцену, где она решает его бросить, а он к ней еще так поворачивается, а она, помните, как посмотрит на него, у меня слезы в три ручья…

– Извините, но вот это не из «Смерти», – с прежней неторопливостью и основательностью возразил им старик. – Это знаменитая сцена из «Горючих страстей».